Стихи ушедших поэтов республики: «За звездой срывается звезда…»

 Спаси, сохрани и помилуйТого, кто сегодня в пути,Того, кто в беде обессилел,Кого от грехов не спасти.

Автор:   
16:00. 28 июля, 2012  
  
4
Впервые в серии «Народная библиотека», которую выпускает Союз писателей Республики Коми с 2010 года, вышли четыре книги поэтов, уже ушедших из жизни, – Дмитрия Фролова, Игоря Вавилова, Эдуарда Тимушева, Виктора Апекишева. Ушли они неожиданно и несправедливо рано, но их творчество продолжает волновать своей искренностью и талантом. 
 
 
А чуть ранее в издательстве «Коми му» вышел посмертный сборник стихов Александра Лужикова, вышел на двух языках – коми и русском. Одним из главных инициаторов создания этой книги стал московский поэт Борис Лукин, он привлёк к переводам стихотворений Александра Лужикова многих российских поэтов. Переводы сначала появились в антологии современной поэзии «Наше время», а сейчас вышли отдельным изданием. 
 
Так – новыми книгами – наши друзья возвращаются к нам и к читателям, ценящим настоящее поэтическое слово.  
 
 

Дмитрий Фролов

 
* * *
 
Моя любовь над пропастью скользит
по тоненькой и звонкой паутинке,
в случайной толчее пустых обид,
сама с собой в задорном поединке.
 
Весёлый и смешной эквилибрист,
скользит она, отважна и воздушна,
и солнечная прядь, как жёлтый лист,
топорщится упрямо на макушке.
 
К ней белые болонки-облака
боками льнут доверчиво и влажно…
 
Когда любовь настолько высока,
поверьте мне,
упасть совсем не страшно!
 
 
Молитва в сумасшедшем доме
 
О, Господи! Мы все твои сыны,
И приютил нас дом
странноприимный.
Да, мы безумны, Отче,
Мы больны,
Но пред тобой склонённые стоим мы.
Но молим мы, смиренные, за тех,
Кто не имеет в жизни даже крыши.
Пошли Ты им какой-нибудь успех,
Пошли им подаяние, Всевышний.
Пускай найдётся им полуподвал,
Где можно греться, 
к трубам прижимаясь,
А рту их – корку хлеба, чтоб жевал,
И дай дожить до ласкового мая.
А если вдруг от голода помрут,
Счастливые,
      под собственною «крышей»,
Пускай найдут их рано поутру.
И пусть не отгрызут им уши крысы.
 
 
Молитва в тюремной камере
 
Спаси, сохрани и помилуй
Того, кто сегодня в пути,
Того, кто в беде обессилел,
Кого от грехов не спасти.
 
Помилуй виновного, Отче,
За то, что виновен во всём,
Затепли угрюмые очи
Святым покаянным огнём.
 
Спаси от ножа и расправы
Того, кто бредёт по России.
От пиршеств разбойных, кровавых, 
от пули коварной спаси их.
 
Спаси, сохрани и помилуй
И тех, кто остались одни.
Исполни надеждой и силой.
Помилуй. Спаси. Сохрани.
 
 
Утро в тюремной камере
 
В час рассветный мы добрей и чище
Ангелов и маленьких детей,
Мы освобождения не ищем
От грехов привычных и страстей.
Синие двухъярусные шконки
«с»-образно выстроились в ряд.
Бледною лампадой под иконкой
Сквозь решётки теплится заря.
Только в это время, в час рассветный,
Постепенно сводится на нет
Люцифера свет люминесцентный
И нисходит долу Божий Свет.
На душе и в камере не душно.
Голова молитвенно чиста.
И мерцает нам в тени подушки
Отсвет от нательного креста.
 
 
* * *
 
Звезду забытого завета
Ты показал мне в небесах…
И благодарен я за это.
И снова верю в чудеса.
 
Но понял я такие связи
Вселенских чувств и вышних сил,
Что признаю целебность грязи,
В которой я когда-то жил.
 
И думаю: какой я бездарь
По вдохновенью и уму!
Но видел я такие бездны –
Не дай вам, Боже, никому!
 
Ведь только там, в глубинах тёмных
Тюрьмы, психушки и сумы
Узнал доподлинно о том я,
Что Божий Свет сильнее тьмы.
 
 

Александр Лужиков

Притча о вражде
 
Хоть и острые когти
у нашей вражды, 
Примирила нас в лодке
стихия воды: 
Свирепеет река, и темна и черна, 
Злыми крыльями ворона
машет она.
И пока нас в беде никому не спасти, 
Оба-вместе мы к берегу будем грести. 
Но едва лишь на берег мы ступим
крутой, 
Похороним совместный наш путь –
под водой.
 
И тогда содрогнутся под нами поля 
И расколются надвое мир и земля. 
Встанем мы супротив –
и невзвидим ни зги, 
Снова кровники злые и снова враги.
 
И пойдём мы.
Но, слушая голос кровей, 
Каждый двинется дальше
дорогой своей. 
И не видя друг друга, в затменье ума, 
Оба-врозь мы взойдём
на вершину холма.
 
Каждый склоном своим
и особым путём 
Мы в одну православную церковь
войдём. 
Здесь едино для всех
веет ладана дым: 
Бог един.
 
Но едва лишь из церкви
мы ступим на свет, 
Снова станем врагами.
И мира нам нет. 
 
Перевод Дмитрия Фролова
 
 
* * *
 
Хоть иду я сам дремучим лесом,
Но душа парит в миру небесном.
Жизнь земная для души уныла –
Душу здесь печалью застудило.
Оттого и рвемся в поднебесье.
Но ведь всё равно остался здесь я –
И в лесу не заблудиться мне бы…
А душа летит-летит по небу.
 
Перевод Елены Исаевой
 
 
 
* * *
 
Как зима метелью извела!
Как душа устала от мороза!
Но возьму я книгу со стола –
Афанасий Фет «Стихи и проза».
 
В комнате сквозняк. Прикрою дверь.
А душа мечтаньями согрета.
Пишет Фет: «Весна придет, ты верь…»
Почему бы мне не верить Фету?
 
Перевод Андрея Попова
 
 
* * *
 
Холодно – на улице тише и темней.
И свеча сгорает в комнате моей.
Этот свет уходит, видимо, на тот,
Быстро жизнь проходит.
Быстро и пройдёт.
Быстро догорает и свеча в ночи.
Только утешает грустный свет свечи.
Только вдруг теплее от её огня, –
Осветил он землю, душу и меня.
Перевод Андрея Попова
 
Предчувствие беды
За звездой срывается звезда.  
Нынче в Эжве тёмная вода. 
И всю ночь терзает ветер дом, 
Звёзды в Эжву падают дождём.  
 
И в холодной штормовой воде
Тонут звёзды… Видно, быть беде.
Жизнь моя короткая, когда
И какая ждёт меня беда?
 
Иль предупреждает небосвод,
Утром в край родной беда придёт?
Я беды читаю письмена 
И боюсь заснуть – близка она.
 
Перевод Андрея Попова
 
 
 

Эдуард Тимушев

 
Поэт
 
Олiс-вылiс Поэт, олiс-вылiс,
Йöзлысь шудсö и шоглунсö кылiс.
 
Гижис, радейтiс, палявлiс, юлiс,
Эз и тöдлыны, кыдзи-мый кулiс,
 
Мича гижöдъяс, гашкö на, сиис,
Откалуныс тай йирис да виис.
 
Зэв тай этшаник му вылас олiс,
Кöть и бур кылыс йöзыслы колiс.
 
Эгö кужöй ми видзны Поэтöс.
Йывмысь войтырысь выль 
гижысь петас,
 
Сöмын сы кодьыс оз сэсся чукты.
Ветла гу вылас, дзоридзьяс пукта,
 
Кöнi куйлö Поэт, кодi сьылiс…
Олiс-вылiс Поэт, олiс-вылiс.
 
 

Игорь Вавилов

* * *
 
Хлёстко хлопнула калитка,
Жаркий полдень уходил.
Тишина, лишь чай на плитке
Булькал из последних сил.
Пахло будущим вареньем
И неведомой судьбой,
Мчащей к пункту назначенья.
Хорошо-то как! 
Хоть вой…
 
 
* * *
 
Не так уж много и надо –
на всё про всё, как по Библии,
Свой угол, твой голос, сень сада,
рыб осторожных, собаку –
большую и умную.
Которая первой услышит,
о чём я подумал.
И первой заплачет, что умер.
 
 
* * *
 
Посылка от родни с югов
Приходит раз в году в конце июня.
Меж битых фруктов:
«Здравствуй, Игорюня, –
записочка. – Как сам?
Как будешь жив-здоров?»
А солнце жарит, будто про запас,
И, как обычно, отвечать не надо,
Овидию на прежний адрес ада,
В полуденный, звенящий,
краткий час.
 
 
* * * 
 
Вполне нормальный
населённый пункт,
Четыре на четыре километра,
Лишь по ошибке городом зовут,
В периметре тайги, реки и ветра,
На дальних выгонах
постанывает чудь,
Чуть ближе мелко крестятся бабули,
Зевают лайки, утопает суть.
В звенящей свежим молоком
кастрюле,
В чуланах хладных северных людей
Оно не прокисает, пей.
 
 
* * *
 
Реквизиты тебя: три дороги на выбор,
Новолунья и блики на тех берегах,
Меж которыми плещутся звёзды
и рыбы,
В ненадёжных,
почти что условных кругах,
Что всегда уплывают за бакен
и дальше по ходу,
В очертания маковок и кабаков,
Лесобирж и боков
закопчённых заводов,
Человеков, веков.
 
 

Виктор Апекшиев

* * *
 
Я быть поэтом не хочу.
Не быть поэтом – не умею.
То замолчу, как онемею,
А то – строчу, строчу, строчу.
За что мне крест такой вручён,
За что такое наказанье:
Молчать – до самоистязанья,
Писать – как будто обречён.
 
 
* * *
 
Холода за собою ведут холода.
Но уже синевой наливается небо.
Эта белая боль не пройдет никогда,
Потому что на нас столько
выпало снега.
Это просто февраль, 
и гадай-не гадай,
Но надеждою новою светятся очи.
Не пройдёт никогда эта белая даль,
Не пройдёт посвящение в белые ночи.
Почему я живу там, где всё невпопад,
И уехать отсюда, не знаю,
придётся ль?..
Почему же назад наши птицы летят,
Неужели им в тёплых краях
не живётся!
 
 
* * *
 
Прошло последнее тепло,
Заря горит прощальным светом.
И темень следует за летом,
Наваливаясь на стекло.
Привычный завершая круг,
Мы собираемся под крышей.
И отзвук дней почти не слышен,
А птицы тянутся на юг.
Где след ложился в борозде,
Ложатся листья неживые,
И осень кольца годовые
Рисует снова на воде.
 
 

Памяти товарища

М.П. Горбунову
 
Белеет тундровое море.
Краснеет солнце на горе.
А у меня сегодня горе,
Горняк сегодня отгорел.
Земля раскроется сырая,
Ему протянет две руки. 
Нет, горняки не умирают,
А отгорают горняки.
 
Кому когда – никто не знает,
Но знаю я всего верней:
Его профессия земная,
Другой не сыщете земней.
Он не придёт домой усталый,
Рук не положит на столе.
 
Не просто – человеком стало, –
Мужчиной меньше на Земле.
Что свято, память не стирает.
И откровенно вам скажу:
Чем больше близких я теряю,
Тем глубже в землю ухожу.
 
…Пусть сохранить сумеют травы
Черты знакомого лица…
И день, и ночь идут составы,
Горит огонь Череповца.
 
Поделиться в соцсетях

guest
4 комментариев
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
Трудно
Трудно
28.07.2012 16:23

Смотришь на фото … Пацаны, неужели вас уже нет?

влада
влада
28.07.2012 20:16

Вечная память.

Полковник
Полковник
28.07.2012 22:04

Большое человеческое спасибо

Родственники и друзья
Родственники и друзья
28.07.2012 22:14

Спасибо, что помните.