Распиши меня (ФОТО)

Кое-что о татуировках

Автор:   
18:02. 10 сентября, 2013  
  
2

Слово «тату» заимствовано из языка жителей Таити. «Татау» – так островитяне произносят «рисунок». В английский язык слово «тату» ввёл знаменитый путешественник Джеймс Кук, употребив его впервые в 1773 году в отчёте о кругосветном плавании. Конечно, мы решили обратиться к этой теме не только потому, что она любопытна сама по себе, но и помня о специфике Республики Коми с её ГУЛАГовской историей.

Издревле татуировка служила не только украшением, но и обозначала принадлежность к роду или племени, указывала на социальную принадлежность её обладателя, наделяла магической силой. 

Причины возникновения обычая татуироваться не совсем ясны. По одной из теорий пошёл он от случайно полученных повреждений кожи. Раны и кровоподтёки сливались в причудливые шрамы, отличавшие их носителя как храброго воина или удачливого охотника. Со временем первобытные племена разрастались, объединялись в крупные общины, и на кожу уже специально наносились рисунки, имевшие то или иное значение в пределах группы. 

Татуировка практиковалась у многих светлокожих народов, у тёмнокожих чаще встречалось шрамирование. Татуировались племена Европы и Азии, индейцы Северной и Южной Америки. Ну и, конечно, жители Океании. 

Именно племена Полинезии, где практика тату передаётся из поколения в поколение, служат лучшим антропологическим доказательством социальной значимости татуировок. 

Почти все этапы жизни, от рождения до смерти, отражались в тату, и нет такой части тела, над которой не потрудился бы художник. 

 

Лицо всегда на виду и потому обычно украшалось в первую очередь. Маори в Новой Зеландии наносили на лица татуировки в виде масок – «моко». Эти удивительные хитросплетения узоров служат и постоянной боевой раскраской, и показателем доблести, и общественного положения. Если у погибшего воина на лице была маска «моко», он удостаивался высшей почести – его голову отрезали и хранили как реликвию племени. А трупы нераскрашенных воинов оставляли на растерзание диким животным. 

Тату наносились и в связи с «переходными» обрядами, будь то инициация юноши или переселение из этой жизни в загробный мир. К примеру, племена диак с острова Борнео верили, что в их раю – «Апо-Кезио» – всё приобретает качества, противоположные земным: светлое становится тёмным, сладкое – горьким и т. д. Поэтому диакцы татуировались в тёмные цвета. Они верили, что, видоизменившись после смерти, их тату станут светлыми и сияющими, и этот свет поможет преодолеть тёмную пропасть между землёй и «Апо-Кезио». 

Интересующимся этой темой можно порекомендовать одну из лучших за последнее столетие книг по этнографии – «Печальные тропики» Клода Леви-Стросса. 

Татуировка могла служить и наказанием. В ряде районов Японии до середины XIX века в качестве кары за первое преступление разбойникам наносили горизонтальную линию на лбу, за второе – дугообразную, за третье – ещё одну. В итоге получался иероглиф «Ину» («собака»). В древнем Китае одним из пяти классических наказаний тоже была татуировка на лице. 

Метили рабов и военнопленных, затрудняя их побег и облегчая опознание. И греки, и римляне использовали тату для подобных целей. Испанские конкистадоры позднее продолжили эту практику в Америке. В древней Европе татуировки были во всеобщем употреблении среди эллинов, галлов, бриттов, фракийцев, германцев, славян. Но с распространением в Европе христианства татуировка стала искореняться как составная часть языческих обрядов. 

 

 

 

Европейцы не практиковали тату вплоть до XVIII века. Уже упомянутый Джеймс Кук внёс наиболее весомый вклад в возрождение татуировки в Европе. Вернувшись из плавания, он привез с Таити не только само слово «tattoo», но и «Великого Омаи» – сплошь татуированного полинезийца, ставшего лондонской сенсацией, первой живой тату-галереей. 

К концу XIX века мода на аборигенов спала, вместо них на ярмарках стали выступать сами американцы и европейцы. Например, некая леди Виола щеголяла портретами шести американских президентов, Чарли Чаплина и других знаменитостей, вызывая восторг толпы уже ХХ столетия. 

Врезался в память эпизод из детства. Загораем на городском пляже в Сыктывкаре. Я иду к реке и вдруг… замечаю у одного из отдыхающих во всю спину – собор Василия Блаженного!.. Я так и застыл на месте, будучи не в силах оторвать взгляд от предельно реалистично написанных (именно написанных, по-другому не скажешь) башен, куполов и даже крыльца с галереями. Я как будто смотрел на фотографию, правда, чересчур тонированную в синий. 

Разумеется, в том возрасте я и не мог подозревать, что за увиденным скрывается целый мир, детали синей росписи несут семиотическую нагрузку и за каждым из куполов, возможно, чья-то драма.

Вот лишь очень краткая энциклопедия криминальной татуировки. Знайте, что морда кота на ступне выдаст карманного вора. Кот с ключами – вор-домушник. «КОТ» – это и аббревиатура: «Коренной обитатель тюрьмы». 

Богоматерь на спине значит, что обладатель спины ступил на криминальный путь в юном возрасте.

Изображение колоколов можно увидеть на том, кто тянул срок полностью от звонка до звонка. 

Количество храмовых куполов соответствует числу ходок (отсидок) либо проведённых за решёткой лет. А если увидите на плече парусник, знайте – перед вами вор-гастролёр. 

Известный итальянский психолог и психиатр Чезаре Ломброзо (1835 – 1909), работая тюремным врачом и создавая психологические портреты заключённых, одним из первых отметил автобиографичность наколок. Наблюдения итальянского криминолога вошли в его знаменитый альбом уголовных типажей.

Между прочим и «уголовный» сегмент татуажа перестаёт быть достоянием узкой прослойки общества. Несколько лет назад одно из крупных европейских издательств, специализирующихся на искусстве, выпустило «Энциклопедию русской криминальной татуировки» в трёх томах. 

Стремление сегодняшних молодых россиян и россиянок наносить на тело самые разнообразные, но чаще всего повторяющиеся и даже банальные татуировки по меньшей мере озадачивает. Когда видишь девушку с какой-нибудь бабочкой, невольно представляешь эту барышню почтенной старушкой, которая либо тщательно заматывает шею с бабочкой шарфиком, либо выставляет напоказ и оттого выглядит нелепо.   

Хорошо, если тату – смываемое. Однако и временные татуировки могут вызывать аллергические реакции, порой весьма серьёзные. Отмечены случаи, когда через несколько дней или недель после нанесения рисунка кожу под ним или вокруг него поражает экзема. Подобную реакцию может вызывать временная татуировка чёрного цвета, если в состав краски входит парафениленодиамин – вещество, разрешённое к применению лишь в некоторых видах косметической продукции, – и в строго дозированных количествах.

Повальное увлечение нательными рисунками манифестирует выход   из-под власти родителей («Теперь я могу делать со своим телом всё что захочу») и наглядную оппозицию миру взрослых вообще.    Кроме того, украшая тело (как татуировками, так и прибегая к пирсингу), мы как будто повышаем его эстетическую ценность и, таким образом, долговечность. 

Но любое искусство требует жертв. Первое неудобство татуировки проявляется спустя несколько часов. Краснеет и вспухает кожа, усиливается боль, может повыситься температура. Если опасную инфекцию не занесли, болезненный процесс длится от нескольких дней до нескольких недель: каждый организм реагирует на инородное вещество по-своему.

 

На западе до середины ХХ века татуировка выдавала, как правило, моряков, циркачей, криминальных элементов, горняков, и потому использовали ограниченный набор сюжетов. 

Но мощный всплеск молодёжной субкультуры 1950 – 60-х годов породил новый спрос на тату и, следовательно, новое поколение татуировщиков, творческие амбиции и смелые эксперименты которых возвели тату в ранг искусства. Они широко заимствовали наследие традиционных культур Востока, Полинезии и Америки и, переосмысляя его, создавали новые стили и школы.

К концу столетия в Западной Европе, Северной Америке, Австралии и Юго-Восточной Азии татуаж приобрёл такой размах и стилистическое разнообразие, что называть его явлением субкультуры теперь, пожалуй, неправильно. 

Появилось новейшее поколение тату-художников, в работах которых нет ни малейшего следа от стереотипов жанра. Многочисленные, прекрасно изданные альбомы по татуажу и пирсингу идут нарасхват в магазине такого почтенного учреждения как МоМА (Музей современного искусства в Нью-Йорке). В любом из крупных городов есть тату-студии, такие как http://www.ellittattoo.ru/, хозяева которых (они же и художники, хотя есть студии, где работают два-три художника, а то и целые коллективы) сделали себе имена, нанося на клиентов уникальные сюжеты и выполняя любые по сложности заказы. Некоторые из всемирно известных студий уже стали семейными предприятиями, передаваемыми по наследству.

Наконец, самый говорящий признак перехода татуажа в мейнстрим – появление многочисленных конвенций и фестивалей тату, пирсинга, боди-арта и т. д. Наиболее известна «Амстердамская тату-конвенция», ежегодно собирающая художников и их моделей в Голландии в начале лета. Есть подобные форумы и в России – в Казани, Москве, Новосибирске, Санкт-Петербурге. 

 

Поделиться в соцсетях

guest
2 комментариев
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
Конрад
Конрад
14.09.2013 21:57

Это типа пересказ статьи из Википедии? У всех нас есть компьютеры и Интернет, и мы сами можем прочитать в Сети всё о тату – и уже читали. Оригинальный материал автор представить не смог.

Конраду
Конраду
14.09.2013 23:04

Эх, конрад, конрад, Вы бы хотя б до середины почитали. В какой еще Википедии будут детские откровения автора???