Прощание с тоталитарным режимом

Ностальгические воспоминания о нетрезвой молодости и пьянящей свободе

18:38. 4 декабря, 2020  
  
0

В уходящем году всё постсоветское пространство не могло, хотя бы подсознательно, не отметить маленький юбилей – 35 лет назад  в стране  началась «антиалкогольная кампания». Она стартовала в 1985-м и формально продолжалась до 1990-го, хотя фактически была свёрнута уже через три года, вызвав недовольство «широких масс». Об итогах этой кампании спорят до сих пор. Одни утверждают, что «битва за трезвость» принесла пользу (сократилась смертность, повысилась рождаемость). Другие считают, что инициатива «минерального секретаря» Михаила Горбачёва имела роковые для страны последствия.

А вот писатель Владимир Сумароков, автор книги «Агарь» (о жизни студентов 80-х), вспоминает о том времени с ностальгией. В очередном эссе (специально для «КЗ») он попытался передать колоритную атмосферу  1985 года…

 

Угар эпохи, перегар застоя, «сухой закон».

Дружинники, патрули, облавы, ночные рейды в общаге: актив, студсовет, профком. Комсорг, парторг, групорг. Их было много тогда – «неспящих».

Они внушали трепет, впечатляли фактурой, природной силой. Серьезные типажи! Например, комендантша Валентина – рыжая корова симментальской породы. Или проректор Халяпин – охотничье существо гончих кровей: острый глаз, верхнее чутье, быстрые ноги. На девятый этаж он взлетал без лифта за полминуты.

У Халяпина не бывало осечек. Он безошибочно находил самую тихую комнату, запертую изнутри. Говорил: «Притихший студент – это всегда подозрительно».

Режим был еще крепок, и власть позволяла себе иронию. То есть вела себя как настоящая. Падших не добивала, относилась к ним снисходительно. Ее благодушие порой граничило с благородством. «Ну, что приуныли, братцы-кролики-алкоголики? – шутил Халяпин. – Выше голову! Руки за спину, выходите по одному»…

Проректор лично проводил обыски. С отцовской усмешкой разглядывал жалкую советскую порнографию. Отодвигал в сторону самиздатовские листочки. Наткнувшись на Солженицына, уважительно поднимал брови. И всю эту «запрещенку» оставлял на месте. Его интересовали только пустые бутылки или пробочка из-под «Агдама», закатившаяся под кровать. То есть прямые улики нравственного падения.

Была четкая установка на трезвость: «Пьяный комсомолец – хуже диссидента». Пьянство сурово каралось. Могли залепить выговор. Вплоть до строгого. И даже с занесением в личную карточку. Как говорится, у нас не забалуешь!

Помню, одна девушка на собрании запальчиво крикнула: «Сколько их можно прощать? Давайте уж, наконец, расстреляем!» В ответ – дружелюбный смех, веселые аплодисменты…

Все понимали: это такая игра. Очередная кампания, гримасы идеологии, имитация борьбы. Именно тогда появился дикий лозунг: «Алкоголь и социализм – несовместимы». Хотя сама жизнь убеждала в обратном. Поэтому даже члены бюро конфузливо улыбались. Ибо победить портвейн в отдельно взятой стране – это антимарксистская утопия.

Нас, конечно, судили. Но суд был добрый, товарищеский. Да, оступились ребятки. Выпили сгоряча. Возможно, болтали лишнее. Что не украшает их как студентов «идеологического факультета». Однако с кем не бывает?

Даже парторг истфака Ненахов старался не обострять. Он задал нам только один, причем самый легкий вопрос: «Но вы же одобряете политику партии в целом?»

В целом – мы одобряли. Хотя и с некоторыми оговорками. Поэтому молча кивнули, и собрание облегченно вздохнуло.

Никто не лез в душу, не уточнял: «Есть ли у вас претензии к внешней политике? А что вы думаете о разделах Польши? Какие мысли о пакте Молотова-Риббентропа? Ваше отношение к Конституции, к репрессиям против инакомыслящих? Не смущают ли вас выборы из одного кандидата? Может, есть какие-то сомнения? Например, по поводу свободы митингов, шествий и демонстраций? Не говоря уж об одиночных пикетах…»

Сомнения, честно говоря, имелись. Правда, смутные. Иногда мы их даже громко высказывали. Но очень сумбурно, косноязычно. При этом всячески рисовались, восхищаясь собственной дерзостью.

Антисоветские разговоры велись тогда не только в общаге. Сакраментальный вопрос: «А почему, собственно, Совдепия кругом облажалась?» в разных вариациях звучал везде – от кафедры истории СССР до мужского туалета. Помню, доцент Парфенов в курилке доверительно сообщал: «Да, ребята, наступает полная жопа!»

Странно, но вокруг почти не было стукачей. И мы не боялись, что за крамольные разговоры кого-то могут арестовать, ударить дубинкой по голове, присудить «двушечку» или «пятерочку».

Возможно, мы были первым в этой стране непуганым поколением. И не подозревали, что страх однажды вернется. Как ни парадоксально, это произойдет через 20 лет после того, как Россию объявят демократическим государством.

Будучи уже на излете, советская власть совершенно расслабилась. Она вела себя вальяжно, самоуверенно.

Чересчур самоуверенно – как потом выяснилось.

А тогда, в далеком 1985 году, мы были молоды и глупы. И не ценили ту странную, кратковременную свободу, которую дарила нам умирающая эпоха.

Поделиться в соцсетях
  • 19
    Поделились