Явления Бориса Суранова

Памяти друга (на девятый день)

16:59. 23 декабря, 2017  
  
0

Мы похоронили Бориса. Собственно – с атеистической точки зрения – всё. Но мы же не дураки. Мы же понимаем, что такие люди просто так не уходят. Более того: они являются.

Как вот мне, например…

 

Явление первое: мистика

В конце 1986 года в Сыктывкар, отрабатывать необходимый стаж после окончания факультета журналистики Ленинградского университета, прибыл Александр Антипин, которому суждено было стать не просто фотокорреспондентом газеты «Молодежь Севера», а человеком, в некотором смысле перевернувшим мировоззрение и миросозерцание многих её читателей. Тут, конечно, требуется уточнить: в тот и ближайшие годы в «Молодёжке» собрался такой коллектив, за который грамотные медиа-менеджеры выложили бы сегодня многотысячные суммы: Евгений Хлыбов, Александр Зелинский, Андрей Расторгуев, Игорь Иванов, Михаил Сизов, Анатолий Саков, Татьяна Потапова, Светлана Соколова… простите, кого не упомянул.

Александр Антипин

Но Саша Антипин даже на их фоне держался на особицу. Во-первых, он был из Ленинграда. Из самого этого факта, конечно, ровным счётом ничего не следует: ленинградский журфак закончили те же Игорь Иванов с Михаилом Сизовым. Но, в отличие от них, Саша был коренным ленинградцем. Я надеюсь, никто не заподозрит меня в политическом подхалимаже: до назначения В.В.Путина на должность первого заместителя А.А.Собчака оставалось пять лет, мало того – до обнаружения самого Собчака как политика оставалось ещё 2,5 года…

Во-вторых, Саша Антипин был антисоветчиком. Дежурное определение в 2017 году, оно было чревато в конце 80-х. Не так, конечно, как в их начале (не забываем, что у власти был уже М.С.Горбачёв), но до публикации солженицынского «Архипелага…» оставалось всё-таки несколько лет…

В-третьих, Саша Антипин любил рок-музыку и немедленно нашёл во мне благодарного собеседника и сослушателя. Но мало того: он предложил делать целый газетный разворот – две полосы, под названием «Камертон», – посвящённый именно року. Нечего и говорить, что предложение было с благодарностью принято. По крайней мере, в моём лице – хотя фактический тогдашний редактор «Молодёжки» Евгений Хлыбов (формально газету возглавлял Владимир Разуваев), вероятно, ворча в свои тогдашние усы, согласился с инициативой.

И вот буквально после 1-2 выпусков «Камертона» нам пришло письмо. От явно очень молодого человека. Но содержание этого письма разительно отличалось от того, что обычно приносила редакционная почта. «Камертон», конечно, был популярен, но письма содержали, как правило, банальных Пугачёву, Леонтьева и Игоря Николаева – при всём к ним уважении. От 15-летнего подростка Бориса Суранова в редакцию пришло письмо, в котором не просто содержались такие названия, как «Аквариум», «Алиса» и «Кино», – в этом письме не нужно было править НИ ЕДИНОЙ БУКВЫ И ЗАПЯТОЙ – настолько грамотным русским языком оно было написано.

С Сашей Антипиным мы пришли в совершенный восторг. И в продолжение 1987 года несколько писем Бориса были опубликованы – подчёркиваю, фактически без единой правки.

Но сам он оставался, что называется, hominem ignotum. Ну, юнкор и юнкор – как это и было принято в органе Коми обкома ВЛКСМ. Тогда, в отсутствие соцсетей, они были в сравнительном избытке. И даже могли не появляться лично, оставаясь на связи по почте.

Но явление Бориса Суранова случилось. И случилось совершенно необъяснимым (несмотря на юнкорские письма), мистическим образом.

Даже тогда, 30 лет назад, даже при партийно-комсомольской денежной поддержке (уникальность того, горбачёвского, времени для СМИ ещё требует отдельного осмысления) редакции думали о подписке – главном источнике существования. «Молодежь Севера» в этом смысле не только не была исключением – как раз именно мы наиболее остро ощущали потребность в расширении круга читателей. На фоне безусловного доминирования главной газеты – «Красного знамени» – и понятной в смысле идеологической поддержки «Югыд туй» (ныне «Коми му»), «Молодёжка» нуждалась в чём-то своём, что, теоретически, витало в воздухе (условно: гласность как таковая), но требовало своего конкретного воплощения.

И я предложил на одной из планёрок:

– А давайте мы опубликуем повесть Бориса Гребенщикова «Иван и Данила»!

Для этого потребовалось целых три первых месяца 1988 года, но это предложение было как-то моментально принято. «МС» тогда выходила по средам, пятницам и воскресеньям, и вот как раз в воскресенья выходили выпуски «Ивана и Данилы».

В апреле 1988-го я повёз их самому БГ. По меркам сегодняшнего дня Борис Борисович мог бы меня элементарно засудить. Но в те времена, которые, да простят меня горбачёвофобы, я не могу назвать иначе, как «благословенными», всё прошло на редкость просто и быстро.

– Да?! – с изумлением ответил Гребенщиков на сообщение, что вот, мол, опубликована его повесть. – Ну сейчас…

И он вынес пластинку (естественно, виниловую) альбома 1983 года «Радиоафрика», спросив:

– Как подписать?

Я задумался, но ненадолго.

– «МС» от БГ.

Что и произошло.

На следующий день я прилетел в Сыктывкар. С утра похвастался пластинкой, те, кто понимали, что произошло, тоже поцокали языками… но дальше случилось нечто непредвиденное.

В дверь моего кабинета постучали.

– Можно?

– Пожалуйста.

И в кабинет осторожно и очень вежливо зашёл молодой, высокий, даже, скорее, долговязый человек.

– Здравствуйте! Я – Борис Суранов.

Это было ещё сравнительно неожиданно, но в известном смысле ожидаемо: рано или поздно автор должен был всё-таки появиться.

– Вы вчера прилетели из Ленинграда?

Вот это уже было не очень ожидаемо.

– Да.

– И получили от Бориса Борисовича Гребенщикова пластинку «Радиоафрики» с его автографом?

Я прикипел к стулу. Я тупо смотрел на посетителя, не понимая, как он мог узнать то, что я всего несколько минут назад рассказал своим коллегам.

– Д-да.

– Можно посмотреть?

– Разумеется.

И дальше уже всё происходило на автомате: я, конечно, показал Борису пластинку, мы оба выразили восхищение…

…но само это событие, каким бы моим самолюбованием оно не отличалось, положило начало нашему (в расширительном смысле – «Молодежи Севера») сотрудничеству. С этого мистического события мы почувствовали в нём своего человека. Коллегу.

Явление второе: «Спросите у Бори»

В «Молодёжке» того времени существовал целый разворот под названием «Полярная звезда», который выполнял двоякую функцию. Во-первых, он предназначался для 14-16-летних подростков, которые почувствовали в себе потребность писать (не только стихи). Во-вторых, там публиковались и профессиональные журналисты, если затрагивали темы, связанные с этим возрастом. Вела этот разворот Татьяна Потапова.

В какой-то момент мне пришла в голову мысль:

– Таня, а давай сделаем рубрику в «Полярной звезде» «Спросите у Бори»?

Я исходил из того, что ответы на «вечные вопросы», которые задают подростки, будут восприниматься авторитетнее, если на них будет отвечать ровесник. Сам Борис с готовностью согласился на такую обязанность, и я убеждён, что именно эта рубрика сделала его «звездой».

Хотя, конечно, он уже начинал издавать знаменитый «Кукиш», уже устраивал рок-фестивали, уже самостоятельно встречался со своим тёзкой Гребенщиковым и т.д.

Явление третье: «Зырянская жизнь»

Здесь я вынужден пропустить такой серьёзный пласт биографии Бориса, как работа в газете «Трибуна». Желающие могут получить представление об этом пласте вот из этой публикации.

Странная превратность судьбы чуть было не привела его за решётку, и это особенно странно, что было связано с В.А.Торлоповым. Судьба последнего в известной степени понятна – но в 2002 году, когда он только был избран Главой республики, всё было далеко не очевидно. Борис Суранов решил принять участие в работе избирательного штата тогдашнего председателя Госсовета – и результат, казалось бы, настраивал на самый оптимистический лад.

Но Боря никуда, ни на какие должности не пошёл. Более того: буквально через два года, когда начала издаваться газета «Зырянская жизнь» – одно из лучших СМИ в истории Коми, – он стал работать в этой газете, которая не щадила тогдашнее руководство республики. Более того: он рассорился с Торлоповым самым категорическим образом.

Вот как это выглядело в его изложении. Дело происходило в 2005 году. Времена были такие, что в Сыктывкаре, в Эжвинском ДК бумажников, проводилась конференция организации МИХАИЛА ХОДОРКОВСКОГО  «Открытая Россия» (напомню, что сам он уже почти два года как сидел).

– Накануне в «Зырянке» вышла очень критическая публикация, – рассказывал потом Борис. – И вот по итогам конференции «Открытой России» я задаю вопрос Торлопову: дескать, Владимир Александрович, так и так, что вы скажете вот на то и на то? Мёртвое молчание, после чего он говорит: «Так, следующий вопрос». Из чего я понял, что наши отношения с ним завершены.

Явление четвёртое: «Красное знамя»

– Я ездил в город Пугачёв Саратовской области на выборы мэра, – говорил мне Борис Суранов в августе 2008 года, когда лишился двух третей желудка в результате серьёзной операции.

– И? – спрашивал я его, вкладывая в этот союз вопрос и к самому себе. Ибо моя профессиональная судьба в тот момент была весьма похожа на его.

– ХЗ, – отвечал он. – «Зырянки» больше нет, а в других СМИ всё равно либо нет места, либо я сам не пойду.

Это было время, когда вверх и вширь, сметая всё на своём пути, покупая талантливых журналистов, пёрла «Банка» – преображённая Павлом Марущаком электронная газета «Бизнес-новости Коми» (БНК). Она царила на, так сказать, верховом, общественно-политическом, уровне. Ровно в те же недели на низовой уровень (массового издания, распространяющегося насильно по почтовым ящикам) в Сыктывкар ввалился «Про город».

Но ни туда, ни туда ни ему, ни мне идти решительно не хотелось. Мы чего-то ждали. Как стало понятно впоследствии – заключительного аккорда в бумажной жизни старейшего СМИ республики, «Красного знамени».

Вначале, придя в ноябре 2008-го в его редакцию, я увидел Бориса в роли редактора отдела новостей. Это вдохновляло само по себе. Но буквально в самом конце декабря того же года случилась сенсация: главный редактор Евгений Горчаков полностью переформатировал руководство изданием, назначив Бориса своим первым заместителем, что по сути означало фактическое руководство всем творческим – журналистским, редакторским и верстальным – процессом.

Так случилось последнее профессиональное явление Бориса Суранова, принёсшее в историю газеты яркую вспышку. Вспышка заразила горением и остальных сотрудников (включая автора этих строк). Вспышка осветила медиа-пространство республики. Вспышка и сожгла «Красное знамя» – ибо слишком независимое горение, конечно, не могло быть долго терпимым теми, кто желал быть единственным возжигателем идей и вдохновения местной прессы.

Явление последнее: уход

Непростой характер Бори иногда прямо-таки подталкивал разругаться с ним вусмерть. И поводы бывали.

Но вот сядешь с ним же после сдачи номера – по-настоящему, по-мужски, так сказать, сядешь – и злость куда-то девается, меняясь на простое желание поговорить. Благо для этого в нём было много всего, а уж давняя история наших отношений давала для обширных бесед огромное количество поводов и воспоминаний.

Но с конца 2014 года он пропал с моего горизонта. Слыша от разных источников разную информацию о Боре, я понимал, что он не может найти себя в том пространстве, которое для него оказалось пустым.

Нет, разумеется, он администрировал группу ВКонтакте «Наш край – Республика Коми», начатую ещё в «Красном знамени» и выросшую до одного из самых популярных пабликов коми сегмента ВК. Но также я понимал, что банальные перепосты чужого продукта – это вовсе не то, что он мог бы и хотел делать.

Он хотел быть демиургом. Ну, или демиургом-реставратором, если угодно и если, конечно, такое сочетание вообще уместно. Во всяком случае, с «Красным знаменем» у него получалось.

А очутился – и без творчества, и без реставрации. А с какого-то времени – и вообще в полном одиночестве.

Видимо, кто-то решил, что ему пора являться уже совсем в другие места.

Фото Андрея Шопши

Поделиться в соцсетях
  • 16
    Поделились

avatar
1000