Аркадий, не говори красиво!

Философические мысли накануне главного события осени

17:13. 19 августа, 2016  
  
0

Помните рассказ Виктора Драгунского про то, как Дениска исполнял свою любимую песню  «Веди ж, Буденный, нас смелее в бой»? Он так жутко и громко заголосил ее  на уроке,  что учителя пения чуть не хватила кондрашка. А  наш герой еще долго потом недоумевал на  «тройку», поставленную из жалости «за прилежание»:

— Неужели Иван Козловский поет громче меня?

Милая история,  и каждый из нас легко найдет  среди своих знакомых примеры, подтверждающие, как часто люди, не имеющие музыкального слуха  и надлежащего голоса,  склонны радовать  окружающих своими ариозо и вокализами.

Но если с пением  истории  почти безобидные, если не считать мук особенно музыкально  уточенных людей, то с прочими примерами дело обстоит несколько сложнее. Помню, что в аспирантуре по кафедре теории культуры   меня удивлял выбор научных тем, избранных  моими  коллегами. Дама, лишенная какого-либо вкуса,  уверенно избирала в качестве предмета исследования тенденции моды. Отпетый негодяй – нравственность, открыто бравирующий своей ксенофобией  — толерантность и сотрудничество,  великовозрастный инфант – личную  ответственность, авторитарная персона – философию свободы…

Позже  долгая практика моей работы руководителем избирательных кампаний открыла мне иную и к тому же загадочную  сторону  этого феномена. Раз за разом  какой-то   фаталистической предрешенностью и даже обреченностью  каждый общественный деятель и  особенно  политик  спотыкается именно на том лозунге, который он провозглашает  в качестве своего главного. Если этот будет «Закон и порядок!», после победы воцарится хаос самодурства.  Если «Иду, чтобы консолидировать  здоровые силы!»,  через месяц-другой-третий после избрания такой деятель пересобачится со всеми. Тот, кто начнет упирать на доверие, – всенепременно   станет жертвой собственной подозрительности и своих же интриг. Пообещает учиться и извлекать уроки —  будет с настойчивостью идиота наступать на одни и те же грабли …

Всякий раз все  происходит  по одному и тому же  сценарию, словно  на небесах какой-то ангел-пересмешник легким взмахом крыл разоблачает в лучшем случае самообман, а чаще всего – обыкновенное  лицемерие. И при этом назидательно повторяет вслед за тургеневским героем:

— Друг мой, Аркадий Николаевич, об одном тебя прошу, не говори красиво!

Третья ипостась этого же  явления  до сих пор не дает  мне покоя:  это  —  весьма распространенный среди нас духовный «механизм»,   позволяющий нам подавать свои недостатки как невероятное достоинство. Скажем, не умеет   человек   думать,    и у него каша  в голове  вместо ясных представлений, и   он заявляет:

— Эти  все  вопросики-ответики лукавый  нам   нашептывает. Главное – уметь чувствовать! Сердечность важнее всего…

Не склонен иной к работе, а попросту  говоря,  ленив, как он тут же заявляет:

— Все суета сует. Надо больше молиться!

Мизантроп заявит о том, что он один знает  сущность человеческой натуры, патологическое  хамло – что всегда  искренен и честен в отношениях. Вороватый у нас  гордится  умением жить и заботой о будущем детей, физиологический холуй  — личной крайней исполнительностью. Наш неофит  и маловер обязательно рванет бороться с иной конфессией или  начнет всех учить подлинной вере и превратит в идеологическую колотушку выдернутые фразы из  жизни святых…

Забавно,  но тут невольно мне вновь вспоминается   рассказ о поющем Дениске. В точном соответствии  с коварной механикой,  переворачивающей  в наших же  глазах личные изъяны в добродетели, маленький герой Драгунского был уверен, что не только поет лучше  Козловского, но еще и искренне возмущался  пением  своего одноклассника:

— Ну и смешно же пищал Мишка! Так пищит наш котенок Мурзик. Разве ж так поют!

Но  достаточно уже примеров и детского, и взрослого резонерства. Они заставляют нас поставить более серьезный вопрос, о том, как  мы понимаем свое призвание, как мы его находим и как ему следуем. Я имею в виду призвание именно в том его  высоком  значении, которому соответствует  в немецком языке  слово  «Beruf», а в  английском  — «Сalling».

Я не раз спрашивал о понимании, призвании крупных зарубежных  бизнесменов, и почти всегда получал ответ  в духе протестантской этики:   признаком  верного призвания всегда становится успешность  в делах.  Это уводит  нас к лютеровскому принципу «sola fide» и далее – к учению Кальвина, которому обязана своим воспитанием современная западная культура (любопытствующие читатели «Красного знамени» вполне могут самостоятельно углубиться в эту  далеко  не бесполезную  тему).

В противоположность иностранцам в ответах  соотечественников звучит противоположный  мотив, который я выразил бы   формулой: «верность в страданиях  и верность страданиям». Мы, в отличие от иностранцев, считаем признаком настоящего призвания отнюдь не сопутствующий  успех, который следует подтверждать нравственным отношением к людям и делу, чтобы не разгневать Небеса. Для нас важнее верность однажды избранному  пути несмотря ни на что, пусть даже от этого выбора  кому-то приходится выносить непомерные испытания, и он ввергается в долгие и мучительные тяготы. Больше того: даже сами выпавшие на  долю человека страдания считаются  в глазах окружающих одним из признаков призвания. Люди склонны умиляться, глядя  на такого человека: «Вот ведь какая у него  какая трудная жизнь…  Но ничего не поделаешь, раз такое призвание!» Впрочем, кажется,  еще Лев Тихомиров заметил, что  очень по-русски, совершив однажды в жизни ошибку, сделав неверный выбор, держаться его, полагая это честностью.

В  связи с приближающимся главным событием нынешней осени мне остается задать только один вопрос:  почему с некоторых пор, оценивая претендентов на высокие кресла, мы сравниваем в первую очередь их так называемую  «харизматичность»? Почему мы  не задаем  совсем другие  и куда более важные вопросы, например: кто из них действительно имеет такое высокое призвание  служения обществу? То есть в личном плане честен и нравственно ориентирован не на интересы собственного кармана,  действительно стремится улучшить такую трудную жизнь многих людей? Но чур меня, чур!  Мнится мне, что в этом месте я уже слышу раскатистый смех.

Поделиться в соцсетях

avatar
1000