“Отряхнули прах”… и получили бронзовую медаль!

В Сыктывкарском Институте геологии Коми научного центра Уральского отделения Российской академии произошло значимое событие....

Автор:   
14:40. 19 октября, 2010  
  
1

В Сыктывкарском Институте геологии Коми научного центра Уральского отделения Российской академии произошло значимое событие. На последнем съезде Всероссийского минералогического общества среди победителей конкурса РМО в номинации «Персональный вклад в создание или развитие научного направления» оказались и наши учёные-геохимики: Марина Петровна Кетрис и Яков Эльевич Юдович. Их наградили бронзовой медалью РМО за книгу “Минеральные  индикаторы литогенеза”. Она расценена как важный вклад в “Генетическую минералогию осадочных толщ”.

Газета “Красное знамя” (КЗ) обратилась к новым лауреатам за разъяснениями, и вот что на наши вопросы ответил Я.Э. Юдович.

КЗ: Мы знаем Вас и Марину Петровну как геохимиков, много лет занимавшихся углями и чёрными сланцами (КЗ: за работы по металлоносным чёрным сланцам они были в 2001 г. удостоены Государственной премии РК). Как же Вы ухитрились получить награду от Минералогического общества? Всё же минералогия и геохимия, насколько нам известно, разные науки.

Я.Ю.: Да мы и сами удивляемся! Дело в том, что мы с Мариной Петровной, помимо других своих занятий, больше 40 лет пытаемся осмыслить и обобщить огромные материалы по теме “Геохимические индикаторы литогенеза”, и вот тут…

КЗ: Погодите. Сначала объясните, что такое литогенез.

Я.Ю.: Ну это вся совокупность геологических процессов, рождающих осадочные горные породы. Литос – по-гречески камень, генезис – рождение.

Вот на берегу Сысолы вы видите речной песок. Это ещё не горная порода, а молодой осадок, возрастом в несколько тысяч лет. Но пройдут десятки, сотни тысяч лет (а в океанах нужны даже миллионы лет) – и осадок превратится в прочную горную породу – песчаник.

КЗ: А при чём тут индикаторы?

Я.Ю.: При том, что геолог видит на поверхности Земли (или в буровых скважинах, или в шахтах)  только конечный результат этих сложных, длительных процессов окаменения осадка (литификации). А о том, как происходило первоначальное выветривание, как переносились его продукты в бассейн, как в этом бассейне накапливался осадок, каковы были физико-химические характеристики водной среды (например, солёность, температура, кислотность-щёлочность), и дальше – при каких температурах, давлениях и прочем – происходил процесс литификации (часто сопровождающийся образованием полезных ископаемых!) – геолог судит только по сохранившимся признакам горной породы. Эти признаки и есть индикаторы литогенеза.

КЗ: Понятно. И среди этих индикаторов имеются и геохимические?

Я.Ю.: Совершенно верно. Например, по содержанию химического элемента бора в глинистой породе  можно судить о солёности воды былого осадочного бассейна. В осадках, отложившихся из пресных вод (речных, озёрных) бора раза в 2–3 меньше, чем в осадках морских бассейнов. А больше всего бора окажется в глинистых осадках былых солёных озер.

КЗ: И это понятно. Значит, помимо геохимических, есть и минералогические индикаторы?

Я.Ю.: Не то слово! Не просто «помимо», а зачастую минералогических-то индикаторов как раз гораздо больше, чем геохимических. Примеров  тысячи. Так, в 1993 г. академик Николай Павлович Юшкин нашёл в позднепермских (с возрастом около 250 млн. лет) мергелях на р. Сухоне скопления белого или желтоватого глинистого минерала палыгорскита (названного так, кстати, по его находке на Палыгорской станции на Урале). Минерал этот замечательный и по составу (содержит очень много магния), и по структуре. Юшкин пришёл к выводу, что палыгорскит в данных мергелях образовался гораздо позже, чем накопились осадки – в результате инфильтрации щелочных вод.  По-моему, этот пример отлично показывает, что такое индикатор литогенеза – в данном случае минеральный.

КЗ: При чём же тут геохимия?

Я.Ю.: Во-первых, я вам уже приводил пример бора – это уж точно геохимия. А во-вторых, хотя бы в данном случае, можно ведь говорить не столько об образовании минерала-палыгорскита, сколько о процессе концентрации магния! Тогда выйдет, что мы с вами говорим уже на языке атомов (а не минералов), т.е. на языке геохимии.

КЗ: Вы нас порядком запутали. Выходит, минералогия и геохимия тесно переплетаются?

Я.Ю.: В том-то и дело, мы сами не знали, что нам, геохимикам, делать с этой минералогией, которая постоянно путалась под ногами и мешала нам заниматься своим профессиональынм делом – чистой геохимией. И так спонтанно родился замысел – освободиться от геохимии, так сказать, “отряхнуть её прах со своих ног”, чтобы спокойно заниматься нашей любимой геохимией.

КЗ: И Вы этим занялись?

Я.Ю.: Да. В течение двух лет Марина Петровна таскала из библиотеки горы научных журналов и книг, и мы тщательно прочёсывали их в поисках минеральных индикаторов литогенеза. Оказалось, что такой информации – масса, но она рассеяна по сотням и тысячам источников. Потребовалось большое напряжение, чтобы собрать эту информацию, осмыслить и обобщить её. Вот так и появилась на свет наша книга, которая оказалась очень востребованной как минералогами и геохимиками, так и многими другими геологами, прежде всего, я думаю, геологами-нефтяниками.

КЗ: Почему именно нефтяниками?

Я.Ю.: Потому что по минералам-индикаторам можно судить о стадиях изменения осадочных толщ. При наличии определённых минералов можно надеяться найти в данной толще нефть или газ, а вот присутствие некоторых других минералов (образующихся при высоких температурах и давлениях) укажет геологу, что здесь «ловить нечего» – ищите в другом месте!

Поделиться в соцсетях

avatar
1000
1 Comment threads
0 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
0 Comment authors
Шахов Recent comment authors
новые старые популярные
Шахов
Гость
Шахов

Искренне поздравляю прекрасный научный дуэт и замечательную семейную пару! Хоть ничего, конечно, из интервью и не понял:) Ну… математику (бывшему) это простительно. А вот в качестве журналиста хотелось бы спросить: кто у кого брал интервью? Впрочем, это, наверное, вопрос к редакции.