Кубинский рафинад

Да и можно ли не любить революцию? Надеждам, которые дарит эта невинная девушка? И даже первая её кровь — залог чистоты.

10:06. 8 апреля, 2015  
  
0

«Каждый день, для жизни сладкой, — ром, сигара и мулатка!»

Такова формула кубинского счастья. По-испански это звучит ещё лучше. Красивый язык, весёлые люди, зелёный остров, зимой плюс 20 в тени…

Даже если на Кубе запретить всё — солнце останется. И море, и белоснежные пляжи, и знойные девушки, и расслабленные улыбки. В раю можно не напрягаться…

Но хотя Фидель ещё жив, многое уже разрешили. Интернет, «Макдоналдс» и прямой рейс до Нью-Йорка.

С начала этого года поток туристов на Кубу увеличился в два раза. Со стороны Америки потеплело. И янки всерьёз задумались об отмене эмбарго.

В сердце старой Гаваны, недалеко от знаменитой табачной фабрики «Партагас», скоро появится закусочная «McDonald`s». Помните, что было, когда первую такую закусочную открыли в Москве? Рухнул социализм. Немедленно, как подкошенный.

Встречными курсами

Дальнейшее — известно. После закусочной — фешенебельные рестораны и бутики. Потом казино и товарная биржа. Кубинцы пересядут со ржавых «Москвичей» и дореволюционных «Фордов» на новенькие авто. Им так понравятся кондиционеры в салонах, что они потребуют свободы митингов и собраний. Потому что связь тут, оказывается, прямая. Хорошо дышится — если никто не давит на грудь. Для этого нужна комфортная общественная атмосфера.

И тогда кубинцы не захотят довольствоваться своим ленивым счастьем — много курить и мало работать. Ведь на свете есть немало такого, чего они не попробовали. Честных выборов, например. Плюрализма, многопартийности, гласности. Без этого не вкусить прелестей общества потребления. Без этого — только выцветший лозунг: «Революция продолжается!».

А вот в далекой России события происходят в обратной последовательности. С партиями и выборами уже разобрались. Команданте Путин, лауреат «национальной премии им. Ивана Сусанина», наш опытный проводник в светлое будущее, всего за один прошлый год стал популярнее Че Гевары. «Дженерал Моторс» бежит, бросая в русских снегах склады с запчастями. Половина «Макдоналдсов» в России закрыта на «санитарный день». Торговля с Западом быстро сворачивается. Зато продуктовые карточки — уже на подходе.

В общем, идём с кубинцами встречными курсами. Они — Оттуда, а мы — Туда. В изоляцию, в блокаду. Потому что все герои — изгои.

Причём наша блокада будет совсем другой — унылой. Без сальсы и развеселой песенки: «Мохито терпкий и сладкий, вокруг танцуют мулатки, дымят большие сигары и наливается ром…» У нас если что и дымит, так это в основном лопнувшие трубы. И вообще, в условиях дикой зимы и свирепого ЖКХ русские люди, и без того склонные к меланхолии, способны лишь усугублять «временные трудности».

Конечно, всех ветеранов блокады потом наградят юбилейными медалями. Жертвы «путинского режима» впоследствии получат льготы на проезд и бесплатные зубные протезы. Но это всё-таки — слабое утешение.

Когда закончился праздник

А Куба устала от героизма. Она плывет в Америку. Сдаваться. Хемингуэй бы этого не одобрил!

Хэм любил большую рыбу, смелых людей. И восхищался Фиделем. Хотя до этого неплохо жил при Батисте.

Как и все романтики, Хемингуэй сочувствовал революции — её горячим фантазиям, молодому брожению неокрепших умов, беспечному веселью дилетантов, зачинавших новый мир. Прогрессивный писатель воспринимал весь этот безумный карнавал как сверкающую огнями фиесту, некий идеальный праздник.

Да и можно ли не любить революцию? Надеждам, которые дарит эта невинная девушка? И даже первая её кровь — залог чистоты.

Нельзя не любить! До массовых расстрелов, пыток и казней — она прекрасна…

В январе 1959-го повстанцы вошли в Гавану. Не прошло и года, как Хэм смотал удочки, «слинял» с Острова Свободы. Вернулся в Америку. И тоже сдался. Причём — не агентам ФБР, а хуже того — психиатрам. 13 сеансов электрошока — и закончился праздник…

Фиеста погасла, а с нею и сама жизнь. Так до конца и не понял старик Хэм, что его молодые друзья-бородачи оказались тиранами похлеще Херардо Мачадо и Фульхенсио Батисты.

Мачадо был кровавый пёс, на его совести — пять тысяч политзаключенных. Свергший диктатора сержант Батиста тоже считался свирепым парнем — он держал в застенках 500 человек. Гуманист Кастро за годы своего правления перекрыл эту цифру в 1000 раз. Старых тюрем не хватало — пришлось устраивать «трудовые лагеря». Плюс два миллиона эмигрантов («А кому не нравится — валите в свою Америку!») — это почти каждый пятый кубинец. В буквальном смысле — «пятая колонна». Фидель с радостью от неё избавлялся — никому не отказывал.

Если брать число репрессированных в процентном отношении, то Кастро переплюнул и Сталина, и Гитлера.

Из 11-миллионной страны бежали не худшие: инженеры, адвокаты, бизнесмены. И просто авантюристы с размахом. Благодаря им расцвёл захолустный городок Майами, обнаружив в себе способности к дерзким финансовым операциям. Пышным цветом распустилась и вся Флорида, заговорившая на испанском.

Впрочем, как посмотреть! Ещё Ленин говорил: «Это не мозг нации, а говно». В данном случае оно удобрило американскую экономику.

«Пока сердца для чести живы…»

Моё поколение выросло под грохот кубинской революции.

Куба — сказка моего детства. Сладкая, благодаря темному карибскому рафинаду с едва уловимым нефтяным привкусом. СССР снабжал блокадный остров всем необходимым. Наши корабли доставляли на Кубу нефтепродукты, обратно везли сахар.

Слова «Сьерра-Маэстра», «Гранма», «Монкада» ласкали слух советских пионеров. Вырезанные из «Огонька» портреты героев барбудос украшали школьные стенды.

«Куба далеко, Куба рядом!» — неслось тогда из всех репродукторов. Её, маленькую, хотелось защитить. Спасти от империализма.

Все пацаны, в сущности, стихийные анархисты. Пионеры — не исключение. Многие из нас, разглядывая карту Латинской Америки, обдумывали побег. Копили деньги, изучали маршрут. Как лучше добираться — через Клайпеду или Одессу? Спрятаться в трюме, грызть сухари, считая дни до свидания с «Пылающим Континентом»…

Мотив всё тот же: «Он хату оставил, пошёл воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать».

Дело, конечно, не в крестьянах. А в юношеском романтизме: «Он медлил с ответом, мечтатель-хохол: «Ребята, Гренаду я в книжке нашёл. Красивое имя, высокая честь…»

«Красивое» и «высокое» — вот что греет. Молодое сердце жаждет подвига. Желательно — экзотического, в каких-нибудь южных декорациях, на фоне южного моря…

Мы уже тогда смутно не доверяли советскому Политбюро — оно запрещало экспорт революции! Потому что там заседали дряхлые члены. А все старики — тайные контрреволюционеры.

Но Че Гевара — наш кумир — был молод и звал в партизаны. Хотелось лазать за ним по горам, подносить патроны.

И потом, как мечталось до слёз, всех нас обязательно расстреляют — нежным утром, под пальмой, а мы успеем крикнуть: «Умираем, но скоро наше солнце взойдет!» Товарищи отомстят.

Увы, маленьких на войну не брали. А когда мы выросли, то и самим расхотелось. «Позорное благоразумие» (В. Маяковский) однажды настигло и нас.

Последний массовый всплеск «пацанского романтизма» в Советском Союзе случился осенью 1973 года. По телику крутили жуткие кадры: штурм Ла-Монеда, стадион в Сантьяго, превращенный в концлагерь. Гитарист-виртуоз Виктор Хара, которому отрубили кисти рук…

Пиночет стал тогда личным врагом каждого советского юноши. Ведь нельзя оставаться равнодушным, если тебе с утра до вечера рассказывают о бесчинствах путчистов, фашистов, карателей. Объяви тогда советские власти о наборе добровольцев — все корабли, отплывающие в Сантьяго, были бы забиты молодым мясом.

Но Чили — далеко, границы на замке, а тогдашний Кремль ограничился «морально-политической поддержкой» чилийских товарищей.

Лишь по прошествии времени понимаешь, как мудры были те самые осторожные старики из Политбюро, разные там Сусловы, Андроповы и прочие Пельше. Они не дали молодым глупцам убить себя за «чужое счастье».

Этой мудрости, увы, не хватает нынешним российским правителям, поощряющим «ополченство». Ибо нет худшего зла, чем использовать благородные порывы молодости в политических целях.

Но за пролитую на Украине кровь рано или поздно придется ответить. Если не перед международным трибуналом, то перед судом Истории — точно.

«Романтика» терроризма

У юркой Лжи быстрые ноги. А Правда всегда запаздывает. И встреча с ней обычно бывает горькой, сопровождается нервными криками: «Как же так?»

Спустя многие годы, минувшие после сопляческой мечты быть красиво расстрелянным карабинерами, я наконец стал узнавать правду о прежних кумирах.

Например, о том, что использовать футбольные стадионы в качестве концлагерей первым додумался вовсе не Пиночет, а социалист Кастро. Тот самый, что влажной кубинской зимой 1959 года заявил: «Власть мне не нужна. После революции я вернусь в свою деревню». Но очень скоро «своей деревней» он сделал всю Кубу. И устроил там массовый террор.

А самое горькое прозрение — Гевара де ла Серна. Великий романтик, как выяснилось, оказался банальным палачом. Ну или (хочется верить) — безумцем. Это хоть как-то его оправдывает.

Эрнесто (если кто забыл его имя) лично руководил казнями в крепости Ла-Кабанья. То есть пытал и расстреливал людей без суда и следствия. «Не следует устраивать волокиты с судебными разбирательствами, — вещал «романтик». — Мы должны действовать по убеждениям».

Согласно этим «убеждениям», поубивали не только полицейских, но и вчерашних союзников Че и Ко — анархистов. (Увы, нашего брата-анархиста всегда расстреливают в первую очередь, кто бы ни пришёл к власти — и «левые», и «правые»).

Более того, среди врагов оказались и гуахиро — кубинские крестьяне, ради которых революционеры, собственно, и затевали всю эту кровавую кашу. После восстания в горах Эскамбрай команданте сильно разочаровался в крестьянах. (Как чувствовал: именно мирные землепашцы и пастухи сдали его потом боливийским солдатам).

Спрашивается: какое отношение скромные гуахиро имели к американскому империализму? На этот вопрос Че, возглавлявший апелляционный трибунал — орган, который не вынес ни одного (!) оправдательного приговора — так и не ответил. В своем фундаментальном труде «Партизанская война» (эдакая настольная «Книга юного террориста») Гевара писал, что крестьяне в принципе могут быть и полезны. В том случае, если они снабжают повстанцев фруктами и гужевым транспортом. Мулами, например. Это если — в горах. А вообще-то, главным качеством партизана, по мнению Че, является умение быстро бегать. Особенно — «в условиях безлесой равнины».

Кроме крестьян, в деле революции могут быть полезны и женщины, рассуждал в своей книге «великий романтик». Прекрасному полу он посвятил отдельную главу «Роль женщины».

Роль женщины — быть подругой партизана. Но не только. У неё есть некоторые достоинства интимного свойства. Женщину обычно не так тщательно обыскивают во время полицейских облав. А главное, «у нее много укромных мест», — сообщал партизанский теоретик. Поэтому она способна пронести под юбкой патроны или провиант для повстанцев.

Команданте был опытным мужчиной — хорошо знал, зачем женщинам задирают юбки. Чтобы найти там боеприпасы! Но каратели Батисты почему-то этого стеснялись, брезговали обыскивать дам. Глупый предрассудок буржуазной морали, которым революционеру грех не воспользоваться.

Из подобных сентенций, «жизненных наблюдений» за хлопотной жизнью террористов-мятежников и состоит эта книжка, странным образом характеризующая самого автора.

Зачем насиловать, если можешь соблазнить?

Непонятно, зачем янки полвека держали Кубу в блокаде. Ведь именно благодаря внешней изоляции кастровский режим и продержался так долго.

Власть денег сильнее власти диктаторов. Революцию побеждает не контрреволюция, а заурядная жадность. Соблазны общества потребления.

Процент чегевар в обывательской среде, если она не отмобилизована милитаристской риторикой, всегда стабилен и близок к нулю. Обывателя в принципе можно довести до воинственной истерики, но в обычном, непуганом состоянии он абсолютно глух к марксизму, фашизму и маоизму. Кроме «вещизма», его ничем не проймешь.

«Роскошь засасывает, она развращает», — любил повторять Генрих Гиммлер. Рейсхфюрер презирал скучные идеалы сытого бюргерства и мечтал умереть бедным. Это бы и неплохо, но он же мечтал умереть не один, а — подобно летчику Андреасу Любицу — в большой компании. Желательно — вместе со всем немецким народом…

Но обывателю не хочется погибать. Даже рядом с вождём-бессребреником. Хочется совсем другого: вкусно есть, сладко спать, размножаться при комфортной температуре и умеренной влажности.

К сожалению, сладкая жизнь требует систематического труда, что эмпирическим способом проверено в странах развитого протестантизма. Хотя кое-где на Востоке, в Африке и в России эта истина пока считается спорной. Там существует гипотеза о некоем «особом пути». Причём слово «путь» не всегда предполагает движение. Можно просто сидеть на трубе, беззаботно болтая ножками, и поплевывать сверху.

Не задушишь, не убьёшь…

Здравый смысл — союзник мира вещей. От слов требуется лишь одно — правильно обозначать материальные объекты. Всё остальное — демагогия, игра шаловливого разума. Чтобы утвердить самую опасную из всех демагогий — революционную, надо сделать мир менее вещественным. То есть свести потребности обывателя к минимуму. Без этого социализм не построишь. Хотя я вообще не понимаю, как его можно построить. Только — объявить. Сказать по радио: «С завтрашнего дня!» А кто не согласен — с вещами на выход.

Фидель Кастро в этом смысле не был догматиком, проявлял гибкость: как только число несогласных подходило к критическим цифрам, вождь приоткрывал крышку — всем «либерастам» давал возможность уехать. Оставались худшие — малограмотные, пассивные. Зато лояльные.

Полвека Штаты грозили Острову Свободы. Занимались экономическим шантажом, мелкими идеологическими диверсиями. Весь креатив агентов ЦРУ, как пар в свисток, ушел на воплощение маниакальной идеи — физически устранить Кастро. Но 683 (!) покушения (согласно Книге рекордов) — от туберкулёзной палочки до самовзрывающихся сигар — лишь укрепили авторитет мятежного лидера и сделали кубинское общество еще монолитнее.

А всего-то и нужна была… простая интервенция! Товарно-денежная. Вместо глупейшего эмбарго, наоборот, следовало завалить кубинцев импортными шмотками. Показать им сияющую витрину капитализма. Витрину, в которой не отражаются никакие революционные лозунги, а только — круглые от жадности глаза потребителя.

Социализм-лайт

Теперь Фиделю уже всё равно — он старенький, отпустил вожжи. В таком возрасте даже твёрдые ленинцы склонны к ревизионизму.

Что такое ревизионизм? Ну это, например, если однажды лимузин кубинского вождя обступят местные пионеры и предложат ему помыть машину — всего за пару долларов.

Ревизионизм — это когда говядиной можно отовариться не раз в месяц и по талонам, а в любое время и в любом магазине. Кстати, где-то я прочитал, что Куба якобы одна из двух стран в мире (первая — Индия), где за убийство коровы предусмотрен тюремный срок.

Или вот ещё. Если вдруг разрешат: рубить тростник больше не обязательно и ходить на митинги — тоже. А можно заниматься чем-то другим. Скажем — мелкой спекуляцией, лёгким демпингом…

В общем, ревизионизм — это такая переходная стадия к нормальному обществу. Социализм-лайт. Идеологические твердыни ещё стоят, но уже качаются. И жить становится легче, веселее.

Фиделя, как говорится, года к суровой позе клонят. К позе капитулянта: плечи опущены, спина согнута.

Гуд лак, Россия!

А вот те авторитарные лидеры, кто помоложе, продолжают бодриться. Ким Чен Ыр или там Лукашенко готовы ещё долго сидеть в блокаде, под санкциями. И очень дорожат вражеской изоляцией: так легче объясняться с народом — почему он бедный, хотя и гордый.

С Россией — сложнее. Есть нюансы. Мы-то уже успели оценить прелести товарного изобилия. Хлебнули благ общества потребления. Поднакопили жирка и даже чуть было средним классом не проросли в Европу.

К счастью, Путин вовремя спохватился.

Вы говорите — красиво жить не запретишь? Но придется!

И следует поспешить, пока это не стало привычкой. Пока живы еще поколения аскетов — ветеранов великих строек, легко откликающихся на священные слова: «Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть»!» Они все помнят, поймут. Так сказать, в едином порыве. Им не надо объяснять ни про Крым, ни про базы НАТО — это всё на генетическом уровне.

Но вот как сподвигнуть Запад, чтобы он объявил нам вожделенные санкции? Объявит, конечно, но — какие-то робкие, непоследовательные. Список Магнитского, например, от которого никому ни холодно, ни жарко.

Гнилых и трусливых западных политиков приходится постоянно подталкивать. К примеру, они не решались ввести эмбарго на продовольствие. Пришлось самим вводить! Против себя же. Что, согласитесь, довольно странно. Но иначе не получается.

И Крым они почти проглотили — как раньше Абхазию с Южной Осетией. Повозмущались да успокоились.

Вот это и есть «мюнхенская тактика», психология соглашательства: мол, калитку не закрываем, продолжим переговоры, иначе Путин рассердится!

Они, видите ли, морально не готовы, чтобы изолировать Россию. К тому же — такие убытки для бизнеса!

И не оставалось другого выхода, кроме как «зайти» в Восточную Украину. Только после этого Запад решился. И у нас появилась надежда на изоляцию.

В общем, пришлось-таки потрудиться с «железным занавесом», проржавевшим за 30 лет. Замучились, пока опускали. Потому что с той стороны — никакой поддержки.

Это, кстати, ещё одно доказательство, что западный мир совсем прогнил. Особенно — в плане морально-боевой подготовки. Раньше НАТО живее реагировало. Вспомните, например, Берлинский кризис или тот же Карибский. Тогда и самолёты взлетали, и подлодки всплывали, и ракеты в шахтах ворочались. А нынче — челночная дипломатия, ночные переговоры до одури. Журналисты не выдерживают, падают в обмороки и требуют прибавки к жалованью…

Но, к счастью, всё наконец утряслось. И можно вздохнуть с облегчением. Добились-таки, чего хотели.

Кормчий у руля, он в хорошей форме. Отплываем! Без слез, но с оркестром.

Остров Свободы теперь — это мы.

Поделиться в соцсетях
  • 2
    Поделились

avatar
1000