Жизнь и смерть

Смерть всегда пугала меня. Пугала своей неожиданностью. Никому не суждено знать заранее, когда она придет. Я очень отчётливо помню свою первую встречу со смертью

Автор:   
10:12. 14 февраля, 2015  
  
4

Мы с мамой и братом часто подбирали бездомных щенков или котят на улице. Выхаживали, а потом отдавали в хорошие руки на птичьем рынке. Однажды возвращаясь, домой из школы, я решил заглянуть в старый грузовик, стоявший у нас во дворе. Он в течение многих лет был излюбленным местом для игр. Заглянув в кабину, я увидел маленьких, абсолютно беспомощных котят. Они лежали среди мусора, на груде грязного тряпья. Было понятно: мать их бросила. Я достал их из кабины и испугался ещё сильнее: слепые, глаза склеены гнойными корками, маленькие тельца покрыты язвами и кровоточащими ранами, у одного, самого слабого, во рту были опарыши. Но он ещё был жив. Я прибежал домой, кинулся быстрее в ванну и стал их отмывать. Несчастные котята были на волосок от смерти. Я плакал навзрыд, пытаясь спасти их. Сейчас я не помню, сколько их было. Не помню и того, куда мы дели тех, кто выжил. Но помню то состояние, в котором находился. Я рыдал над ними, пока не пришла мама. Сидел, держал их на коленях, гладил и спрашивал: «Почему так происходит? Они же совсем маленькие, они даже не открыли глаза, не увидели этого мира. ПОЧЕМУ?»

Потом были другие котята, которых приносила мама со двора. Кто-то решил избавиться от ненужного выводка и просто повесил полиэтиленовый пакет с мокрыми новорождёнными котятами на забор, на улице была зима. Мы спасали сбитую собаку, мы выхаживали брошенных щенков. Наша домашняя собака Моська, пинчер-переросток, выкормила столько котят, что ей впору присуждать звание матери-героини.

Потом мы с братом завели хомяков. Они жили недолго, но мы быстро привязались к ним, а когда они умерли, сильно переживали. Ребёнку всегда сложно пережить смерть любимца. Но со временем я заметил в себе перемену.

В один трудный год мама решила завести морских свинок и разводить их. Мы соорудили клетки, установили их в кладовке в четыре яруса, получилось что-то вроде свинофермы. Свинки приносили не только радость, но ещё и доход, в выходные мы выезжали на птичий рынок и продавали там потомство. Разведение всегда связанно с трудностями. Иногда были тяжёлые роды, кто-то из зверьков умирал от болезни или просто от старости. И с каждой новой смертью, моё детское сердце грубело. Всё меньше и меньше я переживал из-за смерти животных. Я всё так же любил всех животных: и собаку Моську, и кота Боську и всех свинок, которых я помню до сих пор по именам. Но смерть стала не трагедией, а чем то обыденным. Меня пугала эта черствость. Мама трагично сообщала, что умер кто-то из старых свинок, я говорил, что мне очень жаль, но на самом деле мне было почти безразлично.

Во время учёбы в медколледже преподаватель по скорой медицинской помощи рассказывала, как врачи патологоанатомы грубеют с годами. Да, и врачи тоже. Для них смерть – это часть работы. Я чувствовал себя одним из них.

Неделю назад у нас заболела щенок той-терьера. Сначала она перестала есть, потом начались проблемы с желудком. Мама лечила её не хуже ветеринара, за годы работы с животными она приобрела огромный опыт. Но улучшения не было. Щенок угасал на глазах. Вероятность того, что щенок выживет были 50 на 50. Вернувшись домой я должен был проверить, как она себя чувствует и, по просьбе мамы, сделать укол. Я взял на руки исхудавшее тельце собаки, она жалобно смотрела на меня и я сделал укол от обезвоживания. Сидел минут десять, держа её на коленях. И всё так же, как и 20 лет назад спрашивал, «почему?».

Закутав щенка в платок, я вышел на улицу и прошёлся по двору, показывал ей мир. Я хотел, чтобы она хоть немного, но увидела его. Подышала чистым воздухом, почувствовала снежинки на своих ушках. Я хотел, чтобы она жила. Гладил её по голове и приговаривал, «Крошка, живи, ты должна жить». Я снова был 10-летним мальчиком, который боится смерти. Утром Крошки не стало. Ей было всего три месяца.

Утром мы уложили её в коробку из-под обуви, обмотали скотчем, чтобы не размокла, и я отнёс несчастное животное на помойку. Я снова ничего не чувствовал. Может моё сердце превратилось в камень?

Каждое утро я просыпаюсь рядом со своей собакой Рутой, это самая мелкая из виденных мной собак. Ей 11 лет и она весит полтора килограмма. Три года назад ей удалили опухоль. Врачи не верили, что она выживет. Но она выжила. Рута родилась в Краснодарском крае, жила один год под Ростовом, переехала на машине в Воронеж, гуляла по Москве, прохаживалась мимо храма Христа Спасителя и Пушкинского музея. Жила пять лет в далеком холодном Сыктывкаре. Ходила в тайгу за грибами, а потом снова вернулась в Воронеж. Она уже глохнет и на глазах появляется бельмо. У нее совсем нет зубов, и каждый раз я прожевываю ей еду и кормлю с руки. Она целыми днями спит, а когда ложусь спать я, то забирается ко мне под мышку и тихо сопит всю ночь. Я боюсь, что однажды, когда не станет её, я просто ничего не почувствую. Или это защитная реакция на самый сильный страх в моей жизни?..

Поделиться в соцсетях

4
Оставьте комментарий

avatar
1000
4 Comment threads
0 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
0 Comment authors
ЗЖhpчитательне друг Recent comment authors
новые старые популярные
не друг
Гость
не друг

Бесишь, раздражаешь

читатель
Гость
читатель

Хороший текст спасибо до слёз пробрало

hp
Гость
hp

спасибо

ЗЖ
Гость
ЗЖ

Что-то Краска опускает все ниже и ниже. Совершенную ерись постят. Не умеешь писать не берись. Дай дорогу талантливым журналистам. Никому не интересны эти излияния, то ли дело остросоциальные статьи, но здесь таких конечно не найдешь