Жизнь и смерть

Смерть всегда пугала меня. Пугала своей неожиданностью. Никому не суждено знать заранее, когда она придет. Я очень отчётливо помню свою первую встречу со смертью

Автор:   
10:12. 14 февраля, 2015  
  
4

Мы с мамой и братом часто подбирали бездомных щенков или котят на улице. Выхаживали, а потом отдавали в хорошие руки на птичьем рынке. Однажды возвращаясь, домой из школы, я решил заглянуть в старый грузовик, стоявший у нас во дворе. Он в течение многих лет был излюбленным местом для игр. Заглянув в кабину, я увидел маленьких, абсолютно беспомощных котят. Они лежали среди мусора, на груде грязного тряпья. Было понятно: мать их бросила. Я достал их из кабины и испугался ещё сильнее: слепые, глаза склеены гнойными корками, маленькие тельца покрыты язвами и кровоточащими ранами, у одного, самого слабого, во рту были опарыши. Но он ещё был жив. Я прибежал домой, кинулся быстрее в ванну и стал их отмывать. Несчастные котята были на волосок от смерти. Я плакал навзрыд, пытаясь спасти их. Сейчас я не помню, сколько их было. Не помню и того, куда мы дели тех, кто выжил. Но помню то состояние, в котором находился. Я рыдал над ними, пока не пришла мама. Сидел, держал их на коленях, гладил и спрашивал: «Почему так происходит? Они же совсем маленькие, они даже не открыли глаза, не увидели этого мира. ПОЧЕМУ?»

Потом были другие котята, которых приносила мама со двора. Кто-то решил избавиться от ненужного выводка и просто повесил полиэтиленовый пакет с мокрыми новорождёнными котятами на забор, на улице была зима. Мы спасали сбитую собаку, мы выхаживали брошенных щенков. Наша домашняя собака Моська, пинчер-переросток, выкормила столько котят, что ей впору присуждать звание матери-героини.

Потом мы с братом завели хомяков. Они жили недолго, но мы быстро привязались к ним, а когда они умерли, сильно переживали. Ребёнку всегда сложно пережить смерть любимца. Но со временем я заметил в себе перемену.

В один трудный год мама решила завести морских свинок и разводить их. Мы соорудили клетки, установили их в кладовке в четыре яруса, получилось что-то вроде свинофермы. Свинки приносили не только радость, но ещё и доход, в выходные мы выезжали на птичий рынок и продавали там потомство. Разведение всегда связанно с трудностями. Иногда были тяжёлые роды, кто-то из зверьков умирал от болезни или просто от старости. И с каждой новой смертью, моё детское сердце грубело. Всё меньше и меньше я переживал из-за смерти животных. Я всё так же любил всех животных: и собаку Моську, и кота Боську и всех свинок, которых я помню до сих пор по именам. Но смерть стала не трагедией, а чем то обыденным. Меня пугала эта черствость. Мама трагично сообщала, что умер кто-то из старых свинок, я говорил, что мне очень жаль, но на самом деле мне было почти безразлично.

Во время учёбы в медколледже преподаватель по скорой медицинской помощи рассказывала, как врачи патологоанатомы грубеют с годами. Да, и врачи тоже. Для них смерть – это часть работы. Я чувствовал себя одним из них.

Неделю назад у нас заболела щенок той-терьера. Сначала она перестала есть, потом начались проблемы с желудком. Мама лечила её не хуже ветеринара, за годы работы с животными она приобрела огромный опыт. Но улучшения не было. Щенок угасал на глазах. Вероятность того, что щенок выживет были 50 на 50. Вернувшись домой я должен был проверить, как она себя чувствует и, по просьбе мамы, сделать укол. Я взял на руки исхудавшее тельце собаки, она жалобно смотрела на меня и я сделал укол от обезвоживания. Сидел минут десять, держа её на коленях. И всё так же, как и 20 лет назад спрашивал, «почему?».

Закутав щенка в платок, я вышел на улицу и прошёлся по двору, показывал ей мир. Я хотел, чтобы она хоть немного, но увидела его. Подышала чистым воздухом, почувствовала снежинки на своих ушках. Я хотел, чтобы она жила. Гладил её по голове и приговаривал, «Крошка, живи, ты должна жить». Я снова был 10-летним мальчиком, который боится смерти. Утром Крошки не стало. Ей было всего три месяца.

Утром мы уложили её в коробку из-под обуви, обмотали скотчем, чтобы не размокла, и я отнёс несчастное животное на помойку. Я снова ничего не чувствовал. Может моё сердце превратилось в камень?

Каждое утро я просыпаюсь рядом со своей собакой Рутой, это самая мелкая из виденных мной собак. Ей 11 лет и она весит полтора килограмма. Три года назад ей удалили опухоль. Врачи не верили, что она выживет. Но она выжила. Рута родилась в Краснодарском крае, жила один год под Ростовом, переехала на машине в Воронеж, гуляла по Москве, прохаживалась мимо храма Христа Спасителя и Пушкинского музея. Жила пять лет в далеком холодном Сыктывкаре. Ходила в тайгу за грибами, а потом снова вернулась в Воронеж. Она уже глохнет и на глазах появляется бельмо. У нее совсем нет зубов, и каждый раз я прожевываю ей еду и кормлю с руки. Она целыми днями спит, а когда ложусь спать я, то забирается ко мне под мышку и тихо сопит всю ночь. Я боюсь, что однажды, когда не станет её, я просто ничего не почувствую. Или это защитная реакция на самый сильный страх в моей жизни?..

Поделиться в соцсетях

guest
4 Комментарий
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
не друг
не друг
17.02.2015 18:32

Бесишь, раздражаешь

читатель
читатель
18.02.2015 11:53

Хороший текст спасибо до слёз пробрало

hp
hp
18.02.2015 13:58

спасибо

ЗЖ
ЗЖ
19.02.2015 22:30

Что-то Краска опускает все ниже и ниже. Совершенную ерись постят. Не умеешь писать не берись. Дай дорогу талантливым журналистам. Никому не интересны эти излияния, то ли дело остросоциальные статьи, но здесь таких конечно не найдешь