Клапан для Тихонова

Памяти великого тренера

13:02. 24 ноября, 2014  
  
0

Я никогда по-настоящему не играл в хоккей. Хотя бы в силу той простой причины, что до сих пор банально не умею кататься на коньках. Ну вот так вышло.

Из этого не следует, что я не играл в детстве в подобие хоккея, просто бегая с клюшкой по утрамбованному снегу во дворе, толкаясь, падая и пытаясь неуклюже толкнуть-таки шайбу (а чаще, кстати, мячик) в ворота (которые тоже являли собой четыре куска льда, поставленные попарно друг против друга). Гнало меня во двор не только естественное для такого возраста желание размяться. Порывы тогдашних советских пацанов лучше всех, вероятно, могли бы оценить бразильские – ноги которых просто в силу своего рождения и местопребывания сами несут на пляж, а там их уже ждут другие пацаны. И, естественно, мяч. И – самое главное – неосознанная потребность влиться в общий национальный поток создания красивого футбола.

То моё барахтание в снегу, как ни странно, тоже растёт из такой же потребности. Жизнь в великой хоккейной державе требует внести в неё и свой, хотя бы самый малюсенький, вклад. Тем более когда ты видишь, какого размера вклады вносят Харламов, Михайлов, Петров, Мальцев, Третьяк, Балдерис, Капустин, Жлуктов… И – конечно же, Тихонов.

Я был ещё слишком маленьким, когда сборная СССР только начинала «рвать» Канаду в начале 70-х, и не мог вкусить сладости этого начала. Равная с канадцами сила была для меня очевидна, как только я начал следить за той многолетней битвой. Тем сильнее меня впечатляли и победы, и поражения. Крики, охи, обмирания и иной раз слёзы меня, моего брата, наших друзей перед телевизором выглядели вполне органично, да и как они могли выглядеть иначе, когда рядом гораздо громче орали, притом довольно часто с прибавлением классических русских эпитетов, взрослые?

И было ещё одно обстоятельство. Мы видели лицо Тихонова. Мы видели его эмоции. Мы чувствовали их, и, чуя, каково ему (он же не может, подобно нам, так орать, так прыгать по всей комнате, не говоря уже о торжественных или, наоборот, заливающих горечь глотках пива), по другую сторону экрана словно пытались дать ему клапан для этих эмоций. Сами служили этим клапаном.

Потому что сами-то хоккеисты, в конце концов, могли выхлестнуть эмоции непосредственно на льду, и когда такое случалось, мы тоже с интересом за этим следили.

Велик соблазн тут же написать: «Пик такого интереса пришёлся на 11 февраля 1979 года, когда…» Да-да, речь о Кубке Вызова, точнее, о его третьем – заключительном – матче. Пик интереса действительно мог бы прийтись на 11 февраля, если бы матч со сборной НХЛ проводился в Москве. Но он шёл в Канаде, и поэтому распространяющиеся с утра 12 февраля слухи о нашей победе со счётом 6:0 казались чьей-то неуместной шуткой, хотя ссылка была на «Голос Америки», что по тем временам означало весомый авторитет.

Когда в нашем телевизоре начался третий период, и мне стало понятно, что слухи подтверждаются, я уже мог позволить себе следить и за обстановкой на трибунах, и – за лицом Тихонова. Такого напряжения и такой радости я не видел у него давно. А про нашу сторону экрана и говорить не приходится…

…В мае 2000 года я оказался на VIP-трибуне автогоночной площадки при санкт-петербургском Стадионе им. Кирова. Нужны мне были там вовсе не гонщики, а кое-кто из важных нефтяных генералов, которого мало было просто найти, но следовало изящно к нему пробиться. Это требовало известных усилий, и пока я их предпринимал, толкаясь в публике, вдруг увидел – его. Тихонов стоял в сторонке и, между прочим, довольно одиноко. Нефтяной генерал был вообще-то на расстоянии двух вытянутых рук, и через пару минут мой шанс был бы реализован. Но я всё понял. С генералом мы были уже сравнительно давно знакомы и явно встретимся ещё не раз (так и вышло). Но с Тихоновым… Я шагнул к нему и, не стесняясь, протянул блокнот. Хотя, конечно, не без вопроса:

– Виктор Васильевич, а если бы в ваше время такое произошло, что бы вам сказали в федерации?

Те, кто следят за хоккеем, поймут меня. За день до того сборная России проиграла на чемпионате мира шведам (причём 9 мая!), заняла последнее место в отборочной группе, не выйдя даже в четвертьфинал. Унижение было тем больнее, что произошло как раз в Санкт-Петербурге.

– В федерации меня бы прежде всего попросили положить партбилет на стол, – с улыбкой ответил Тихонов. – Дальнейший ход, думаю, вам понятен.

– Ну а если серьёзно, то разрушение всей системы подготовки хоккеистов, начиная даже не с «Золотой шайбы», а с обычных дворовых коробок – вот, собственно, мы пожинаем его результат, – продолжил он уже с нескрываемой горечью. – НХЛ великая организация, вы понимаете, я как никто могу говорить об этом со всей ответственностью. Но рассчитывать именно на неё как на школу подготовки сборной смешно. «Звёзды» рождаются из регулярной и тяжёлой подготовки. Знаете, это как с Пушкиным. Вот читаешь его – кажется, Боже мой, как просто написано, я ведь так же смогу! Ну, попробуй. И когда начинаешь пробовать, всё становится ясным.

– В общем, работать надо, – заключил он.

Оставалось ещё восемь лет. И когда в Квебеке мы видели торжествующего Вячеслава Быкова, мы видели за ним и Виктора Тихонова. Потому что наша сборная в её победившем виде у огромного числа болельщиков ассоциируется прежде всего с ним. И когда в мае нынешнего года над стадионом «Минск-Арена» вдруг разнеслось: «Лучший нападающий чемпионата – Виктор Тихонов», всё встало на свои места.

Это был внук и полный тёзка нашего самого знаменитого хоккейного тренера, член сборной, которая снова стала чемпионом мира.
 

Поделиться в соцсетях

guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments