Короткие встречи на долгую память

Моя первая встреча с Юрием Алексеевичем Спиридоновым состоялась, когда он возглавлял одну из...

12:31. 13 августа, 2010  
  
0

Моя первая встреча с Юрием Алексеевичем Спиридоновым состоялась, когда он возглавлял одну из нефтешахт Ярегского нефтешахтного управления. Предприятие его, помнится, завоевало переходящее красное знамя ЦК профсоюза, и меня, зеленого журналиста, послали сделать об этом сюжет для Ухтинской студии телевидения. Старшие товарищи на всякий случай предупредили, что у начальника шахты нрав крутой, добавив, впрочем: «Сюжет стандартный: пару кадров у ламповой, пару у клети, что-то в красном уголке предприятия, где обычно располагается награда, – справишься».

Спиридонов принял нас весьма радушно, съемочная группа отправилась снимать заказанный стандарт, а я остался у него в кабинете, чтобы записать какие-то цифры. Туда же был вызван и парторг. Что меня дернуло сказать, что ламповая и опускающаяся в шахту клеть меня, де, не устраивает, не знаю.

– Юрий Алексеевич, – говорю, – нам в шахте поснимать надо бы.

Вот тут я понял, что имели в виду старшие товарищи, говоря о характере Спиридонова.

– Ты со своими лампочками, значит, в шахту полезешь? Ты соображаешь, чего говоришь? – А дальше уже пошел непечатный текст.

Этот вулкан перестал извергаться так же внезапно, как начался, и Спиридонов спросил:

– А тебе зачем в шахту?

Говорю, не успев прийти в себя:

– Просто интересно.

Любопытный, значит, – вроде бы уточняет Спиридонов, обращаясь к парторгу. – Это хорошо.

И потом ко мне:

– Тогда приезжай как-нибудь сам, без всяких там ваших светильников… Покажут тебе шахту.

Следующие встречи с Юрием Алексеевичем у меня были уже много лет спустя, когда Спиридонов возглавлял промышленно-транспортный отдел Ухтинского горкома КПСС (хотя в спиридоновской нефтешахте я действительно побывал. По шахте долго водили, потом едва солярой отмылся).

А в кабинете завотделом горкома, бывало, Спиридонов вместо скучных цифр, должных свидетельствовать об успехах Ухтинского района, произносил яркие речи, будто выступал перед многочисленной аудиторией. Начинались они так:

– Оставь свои бумажки, – говорил Юрий Алексеевич, – слушай сюда…

И начинал рисовать яркие картины развития и района, и республики. А потом он уехал в Усинск первым секретарем, потом в республику.

Когда грянула перестройка, Юрий Спиридонов для меня был аппаратчик, реакционер, бюрократ, враг перестройки, а значит, и мой враг. Вместе с демократической общественностью Ухты и республики мы пытались сделать так, чтобы Спиридонов не получил мандат депутата 1-го съезда народных депутатов СССР. Но он его получил.

А потом, после августовского путча, я, будучи депутатом Верховного Совета Коми АССР, произносил пламенную речь, в которой рефреном повторялись слова: «Вы нас предали, Юрий Алексеевич». На той бурной, сумасшедшей сессии Спиридонов, внешне спокойный, отчитался перед Верхсоветом и после заседания поманил меня к себе за стол президиума.
Я подошел.

– Садись, – он показал на кресло рядом с собой. Махнул рукой многочисленным демократам из Москвы, которые приезжали на ту сессию: мол, сейчас буду.

– Вот что я тебе скажу, Сергей (тогда он впервые назвал меня по имени), республикой руководить – это не в микрофон орать. Ладно, потом поговорим. Видишь – ждут меня.

Впоследствии говорили, и не раз. Помню, Юрий Алексеевич сетовал:

– Да уйми ты своих крикунов. Ты соображаешь, о чем речь? Валюта ведь для кардиоцентра нам нужна. Построили, значит, кардиоцентр и пусть там врачи гуляют с этими… с трубочками, так что ли?

Я отнекивался: мол, те, кого он именует «крикунами» вовсе не крикуны, а демократы и совсем они не мои, а сами по себе…

– Сами так сами – еще лучше. Они сами пусть думают, и ты сам соображай.

Как-то после выступления перед главными редакторами районных и городских газет Спиридонов подозвал меня к себе.

– Слушай, Волковинский, ты и так мне сала за шкуру залил, во!.. – начал он. – Послушаешь твоих «зеленых» – остаётся руки сложить и ничего не делать. Республике развиваться надо, ты соображай. Мозгами шевелить же надо.

И без перехода:

– Как ты сейчас?

Отвечаю:

– Нормально всё.

– Так ты подумай, подумай над тем, что я вам только что говорил.

А говорил он о перспективах развития республики, говорил как всегда ярко, увлеченно, с истовой верой – все так и будет, как намечено.

Не знаю, как так получилось, что из врага Спиридонова я превратился в его сторонника. Ведь он меня не пытался запугать, не унижался до мести за все то «сало», что я, по его словам, заливал ему за шкуру. Он не пытался меня задобрить, предлагая хлебные места. Он просто говорил со мной, ему почему-то было важно и знать мое мнение «по текущим вопросам», и высказать мне свое. Он делал это, не выбирая выражений, резко, жестко, но ему почему-то это было нужно и важно. Видимо, по той же причине нужны и важны ему были встречи с главредами-районщиками, не для пиара, а чтобы из первых рук знать – как там на местах.

В избирательной кампании 2001 года по выборам Главы РК на страницах «Зари Тимана» я открыто говорил, почему я за Спиридонова при всех его недостатках и против Торлопова при всех его достоинствах. Республика тогда выбрала Торлопова, боровшегося со Спиридоновым и якобы с созданной им «системой страха». Сработал ли этот пиаровский ход или люди просто устали от трудностей реформ, поверив что новый Глава сотворит для них чудо, но Спиридонов тогда проиграл.

Но он был настоящий боец, держал удар, и потом на выборах в Госдуму показал себя. Его пытались замолчать, стереть память о нем, но слишком был велик масштаб этого человека и дел его, чтобы эти штучки прошли.

Что же касается «системы страха», то она действительно существует, но существует в человеке, в его душе. Я не испытывал никакого страха, споря с самим Главой РК, с грозным Спиридоновым, с «Хозяином», с «папой Юрой».

Конечно, достигнув таких вершин, Спиридонов был мастером аппаратных игр, и, обладая огромным умом и стальной волей, тех, кто становился на его дороге, представлявших угрозу его планам, посвященным республике, он сметал со своего пути.

Врагов у человека такого масштаба и ранга всегда достаточно. Но, по-моему, он не плодил их, чтобы просто продемонстрировать свои амбиции: вот-де кто в доме хозяин. Ему не надо было демонстрировать, он и так, без всяких демонстраций, был хозяином, строящим и перестраивающим свой дом – свою республику – со своими соратниками и противниками, со своими друзьями и врагами, со всеми. Он работал на республику.

Что же касается меня, то как-то незаметно для меня самого, тонко и деликатно, из своего яростного противника он превратил меня в сторонника. И в этом я вижу истинный талант руководителя. Спиридонову был чужд приписываемый ему барский кураж – что хочу, то и ворочу, потому как ндравится. Он был громадой, личностью, работником, созидателем, а не безликой функцией Главы, ярко расцвечиваемой пиарщиками.

Последний раз он позвонил мне в прошлом году:

– Спиридонов. Как ты там? Ты видишь, что происходит? Вот ты подумай, с кем экономику будем поднимать? С этими, которые «бери от жизни все»?

Я что-то начал говорить, мол, что я могу со своей районкой, и вообще возраст, здоровье…

– Противостоять! – рявкнул Спиридонов. И заворчал:

– Заладили, не могу, не могу… И что они себе там наверху думают?! Севера обезлюдивают, а без Северов нам… Работай, как работал, и чтобы не скурвился! Понял? Ну, пока.

Прощайте, папа Юра. У меня нет других слов, кроме слов уважения и благодарности вам. Я благодарен судьбе за те короткие встречи, которые у нас случались, и за мою долгую память о них. Прощайте, Юрий Алексеевич.

Сергей Волковинский,
главный редактор газеты «Заря Тимана»,
г.Сосногорск

Поделиться в соцсетях

avatar
1000