По следам комедиантов

Как много слов и треска вокруг культуры в нашем городе. Думаю, многие согласятся, что...

16:45. 30 ноября, 2010  
  
12
Как много слов и треска вокруг культуры в нашем городе. Думаю, многие согласятся, что культура – это, прежде всего, среда, почва на которой растёт искусство. Произведения искусства есть? Значит и с культурой, увы, никак и без комментариев.

Редакция «Красного знамени», пожалуй,  как никакая другая коммуникативная  площадка  этот объективный факт горестно ощущает и делится с читателями событиями из области случайных культурных ветров на столицу. Только занесённые ветром к нам артисты и коллективы оставляют в душе след искусства, катарсис, очищение посредством живого обмена высокими чувствами. Однажды к нам в Коми занесло санкт-петербургский театр клоунов «Комик-Трест». Их «Белая история»  до сих пор горит пощёчиной в моём убогом, ограниченном сознании. Будете в Питере, сходите, как говорится, «почувствуйте разницу».   
                                                         
Бессонница.   Не из тех тревожно-беспокойных,  другая.  Бессонница после «Белой истории» – лучшая из ночей! Так странно перетекает сказка в бытие,  легко, скорлупкой ореха раскалывается незыблемое мещанское Знание.

В тот осенний день, день «Белой истории»,  с утра повалил первый снег. Вселенский снегопад грозился засыпать белым весь холст замызганного осенней грязью маленького города, до самых крыш.

Но ведь это случайность, правда?

 

Занавес открывается

На сцене – белое королевство. Крошечное, одинокое, затерянное во времени. Как наш город, как жизнь отдельного человека, как чистый лист. Живите, марайте – с чистого листа до чистилища.

Я сижу в зале и по привычке мудрствую. Только уже нелукаво. Не о тех  Знаниях, что множат скорби,  толкуют нам комедианты.
Клоуны, а откровения библейские. Как легко открывается вдруг истина: Бог – Он  Милующий. Там Он никого не накажет и не попрекнёт, простит всех. Потому и длится вечно, снегопадом человеческих жизней эта белая история. Бог нужен  нам, живым!

Что может быть страшнее, чем ад в собственной,  живой ещё душе? Ну не для мёртвых же эти десять заповедей, с которыми толчётся, скрежещет, но никак не может вместить и смириться  род людской.  

Король, а ты… жалкий.

История не знает ни одного правителя, который был бы мил народу. Человек во власти перестаёт быть человеком. Он уже даже не мужчина и не женщина –  функция,  должностное лицо.

Богатые хотят стать ещё богаче, бедные тешат себя надеждой на Хлеб и Дом.  И все недовольны. Быть хорошим для всех – не бывает.

Даже с  собственными детьми – у царей по-другому. Ну взял ребёнок шапку отцовскую поиграть. Постриг, раскрасил. Что вы с шалопаем сделаете? Отшлёпаете, поставите в угол, лишите сладкого, прогулки – и делов-то.  А у царей всё «по-взрослому», даже с детьми несмышлёными.  Только один метод воспитания.  Коли взял дитятя царскую шапку, даже из озорства – кирдык ему  –  гильотина, по-ихнему.

А когда царь ослабнет здоровьем, станет ему страшно и одиноко. Ужас   от мысли, а что там, после трона? А вокруг уже никого, только мыльные пузыри смеются и весело выпроваживают  ветхого правителя  в «прошлое» – «Король умер. Да здравствует король».  
Не приведи, Господи, избави Милостивый от царской участи.

Будьте, как дети

В зале своя, особенная жизнь. Зиля, моя коллега по работе, заливается  звонко, как малыш, бегущий босиком по траве. Ему ещё не нужны ботинки – целует, щекочет и хранит его Земля,  и земное ещё не ранит.

Надежда – вся в ритмах сцены. Тело – сплошной, отзывчивый, чуткий импульс:  повела плечом, склонила голову, всплеснула рукой.  Так  правит джаз, когда чувствуешь каждый инструмент, влюблённый в   общую тему.

Рядом сидит девочка,  из таких «выкукливаются» Прекрасные Дамы. Крыльями бабочки, трепещет дыхание. Истинная петербурженка, бездонная синь глаз на бледном лике. С ней – нежный олигарх, он всё «сценическое» в жизни видел,  да и с безумным другом Френки говорено немало. У него дела поважнее,  доверчивая ладошка девочки, сидящей рядом…    

А всем залом «дирижирует» малыш из пятого ряда – смеётся  во весь голос, громко,  взахлёб,  на протяжении всего действа. 

Зритель стал особенным. В зале не было привычного деления: взрослые и дети. Все были Дети: дети и постаревшие дети. Взрослых нет!

Шулера-демократы

Это я не про политику. Про клоунов. 

В их игре нет привычной с детства однозначной потехи,  устраиваемой  «умным и глупым»,  «грустным и весёлым» шутами. Эти – «Весёлый, но подлый» и «Тупой, но добрый» – «стреляют с двух рук».  Выбора нет, с этим надо жить.

Ну а «тысяче лиц» клоунессы – любая женщина позавидует. Женская судьба трагична: каждая принцесса рано или поздно превратиться в… Валерию Новодворскую. Спасибо, что хоть не в жабу.  А та, что на сцене, умеет и наоборот. Таких лицедеев никогда не покажут в телевизоре, пока вороватые олигархи да гламурьё «лечат» лохов, чтобы удобнее было их в жизни «окучивать». Насмеявшись от  бродячей правды комик-трестовцев, перестаёшь быть…  страусом и прятать голову об бетонный пол.

Последний лист

«Вадим Фиссон – режиссёр гениальный»; так пишет о нём серьёзная столичная пресса. 

Он не идентифицуруется ни с чем виденным, слышанным и читанным ранее. Простите за это слово, но точнее пока никак не подберу. Дальше  буду сумбурна, как и мысли, что волнами, смывают чуть обозначившийся рисунок на берегу. Значит так. Он не Папа Карло, вернее,  «папин» метод ему знаком, но рубить топором Буратин из полена ему скучно. Злой Герман Гессе с его «магическим театром»?  Ближе по глубине и сути, но…  И вдруг из глубин памяти словно тёплым дымком повеяло…

Париж. Под крышей одного из домов Монмартра – две дешёвые клетушки. В  них живут художники. Молодая талантливая девушка, приехавшая покорить Париж, и угрюмый мужик, приехавший за тем же много лет назад.  Каждая их случайная встреча на лестнице – обмен «понятиями».  «Ну-ну, посмотрим, кто кого покорит» – «А Вы злой,.. у меня получится, вот увидите».

Осень. В нетопленной, сырой  дыре мечется в простудном бреду  юная художница.  Теряет листву дерево за окном. «Когда облетят все листья, уйду и я», – проносится в горячечном мозгу. Много прошло времени между забытьём и явью,  но дерево не умирало – на нём оставался последний лист и продолжал жить вопреки природе.

Девушка выздоровела. И когда впервые вышла во двор,  с благодарностью прислонилась к дереву  с  единственным листом – последним,  что «спас» её в отчаянии. Лист был нарисован.   Тем самым «злым» соседом.

Не помню, чей это рассказ. О. Генри?  С. Цвейг?

Да, пожалуй, таким, родным по чистоте и ясности, омыла меня история, поведанная гениальным режиссёром.

Если б я был султан

«Белая история», случившаяся в день вселенского снегопада, как тот самый «Последний лист». Когда таких «листов» много, человек живёт по-другому, знает, что у любой жизненной ситуации есть, как минимум,  три решения: всплакнуть, отряхнуться и рассмеяться!  Самое ужасное, чего стоит опасаться, так это стать…  бараном.

Как жаль, невидевших  эту  историю…

И как я рада, что дети,  оказавшиеся в этом зале, получили весёлую прививку от однозначности. Как знать, нет,  я точно знаю, что в армию «обманутых» вкладчиков, акционеров, инвесторов, выборщиков, телезрителей   их никогда и никто уже «не забреет». 

Если б я была «султаном», то издала бы  такой Указ: “Всем! Всем! Всем!

«Белую историю» включить в программу  всенародного обязательного просмотра. Ослушавшихся – Казнить. Нельзя помиловать”.

А пока… мы не меняемся, и если бы Христос воплотился  среди нас, живущих ныне, его бы снова распяли…
 

Поделиться в соцсетях

guest
12 комментариев
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
фома
фома
30.11.2010 15:01

Спасибо Вам за прекрасное эссе-захотелось поверить,что этот город не без умных и просветленных людей.Но что делать с культурой,нашей средой …и все-таки…

Полковник
Полковник
30.11.2010 15:12

Спасибо за дельную (и красивую:) рекомендацию. А то вот был в Питере довольно долго и… ничего нового (именно в театрах) так и не увидел. Не там искал, значит.

Акадэмик
Акадэмик
02.12.2010 08:17

Волшебная поэзия,.. после прочтения мысли улетели, осталась безмятежность – пауза вечности.

Деревня
Деревня
02.12.2010 19:26

А у нас никакой культуры нет и не предвидится. А жаль! Читать завидно.

Х. Моржевой
Х. Моржевой
02.12.2010 21:59

Не помню, чей это рассказ. О. Генри? С. Цвейг?
===================================================

Это рассказ О.Генри “Последний лист”.

Деревне
Деревне
03.12.2010 05:37

Маска, я тебя узнала! Тебе ли печалиться о культуре? У тебя там снеги снежные, изба справная, печь берёзой натоплена,молоко из под коровки в печи томлёное, а банька… , ух, ЗАВИДУЮ! Что может быть культурнее природы?

Моржевому
Моржевому
03.12.2010 05:45

Спасибо. Ох, пора начинать перечитывать незыблемое, пока мозги окончательно не настроились на эволюцию “назад, в прошлое”, к одноклеточности..

Лиля
Лиля
05.12.2010 13:55

Спасибо за то, что вы пишете и за то, как вы это делаете. Боже мой, значит, есть люди, которые еще все еще упорно говорят на чистом русском языке и думают о красивом…

Деревня
Деревня
06.12.2010 20:18

Оно, конешно, хорошо: и снег белый, и банька черная, и молоко топленое. Но не то, что театра никакого нету, а даже и почту у нас кердык!

А Х.Моржовый, видать, очень некультурный товарищ, да оно и немудрено, с такой-то фамилией.

Настя К.
Настя К.
09.12.2010 18:50

Душа изголодалась по красивому, доброму, вечному… Счастливы те, кто это ищут и даже находят. Несчастны те, кто в этом не нуждается.

Фиссон Вадим
Фиссон Вадим
13.12.2010 22:24

Привет из Франции. Мы сейчас играем здесь “Белую историю”. Спасибо за честные и мудрые слова. Очень хотелось бы, чтобы Вы увидели наши другие спектакли. Например спектакль “Спам для фюрера” осенью показывали в Гамбурге. Мы были поражены реакцией немцев. Седой дедушка немец на первом ряду плакал в финале спектакля. И таких… Читать далее »

Татьяна
Татьяна
14.12.2010 07:13

Вадим, ЗДРАВствуйте!

Завидую французам и немцам и Вам кланяюсь.

Чувства и озарения, которые рождаются на Ваших спектаклях, такое глубоко спрятанное и возвышенное, о чём тоскуешь, что в буднях вытаптывается. Вам дано разговаривать радугой и колокольчиками со зрителем.

Как Вас снова увидеть в Коми?