По обе стороны Люмьеров

С тех пор как появилось искусство, творцы ставят эксперименты то над формой, то над содержанием....

17:48. 29 ноября, 2010  
  
0

С тех пор как появилось искусство, творцы ставят эксперименты то над формой, то над содержанием. Этот обзор объединяет два фильма, над сюжетом которых заставляет задуматься именно способ подачи режиссёрской мысли. Юрай Херц и Крис Маркер по-разному взглянули на движение: один выбирает динамику сериала, другой – статичность документальной фотографии.

Гэгмен, 1987 (Чехословакия)


Очень редкий фильм знаменитого на весь мир чешского режиссёра Юрая Херца. Он даже не во всех фильмографиях у него встречается. Сам Херц был представителем мощной волны чешского кино 60-70-х, подарившей миру массу новаторских полуавангардных картин, совершенно не характерных для тогдашнего социалистического кино.

«Гэгмен» – очень лёгкая по настроению работа, которую режиссёр создавал с явным удовольствием и где отразил всю свою любовь к киноискусству. Это концептуальный телевизионный минисериал, шесть получасовых частей, объединённых только актёрами. Всё остальное – сюжеты, и, самое главное, стилистика варьируется от серии к серии. Первая копирует приёмы немого кино, во второй режиссёр тщательно воспроизводит эстетику 30-40-х годов и так далее, до наших дней. Получается такая занимательная прогулка по всех эпохам кинематографа. Везде повторяется общая расстановка персонажей – герой и героиня, влюблённые друг в друга, и постоянно вмешивающийся в их отношения полицейский. Меняются костюмы, манера игры, музыка, операторские приёмы, а история любви и история противостояния личности системе остаётся вечной.
 

Херц смешно пародирует характерные ходы кино разных лет. Допустим, во времена Чаплина комики обычно смешили зрителей, запуская друг в друга тортами. У Херца в первой серии этот трюк превращается в продолжительную масштабную битву тортами, в которую включаются десятки участников, в ход идут тортометательные приспособления, и вся затея оказывается на грани абсурда.

В последней части полицейский ведёт в соответствии с голливудскими шаблонами – крутой легавый, по малейшему поводу выхватывающий свой пистолет из кобуры. Например, когда лопается им же надутый пузырь из жвачки.

Общий результат – самая краткая и весёлая лекция по истории кинематографа, которую только можно себе представить.
 


lajet

«Взлётная полоса», 1962 (Франция)

…Вот попытался несколько раз пересказать сюжет этой короткометражки, и ничего не получилось. Хотя он вроде бы и есть. Но это тот самый случай, когда пересказывать фильм так же глупо, как песню или стихотворение. Бывают такие произведения, где не столько важно О ЧЁМ, сколько КАК. Можно сказать, что «Взлётная полоса» о ядерной катастрофе, уничтожившей мир, о путешествиях во времени, о любви, но фильм всё равно оказывается о чём-то большем.

Такой эффект создаётся тем, что картина целиком состоит из стоп-кадров, иначе говоря, фотографий. Кажется, что мы листаем чей-то фотоальбом под тихий комментарий и печальную музыку. И поскольку наше сознание больше доверяет фотографии, чем кино (фотография – документ, а кино – нет), то эта фантастическая история кажется пугающе достоверной.

Не знаю, какими мотивами руководствовался режиссёр Крис Маркер, когда пошёл на этот эксперимент. Я читал что-то, будто он решил совершить процесс, обратный тому, который открыли братья Люмьер: они заставили ряд кадров создавать иллюзию движения и обходились без звука, а он сделал кино неподвижным, зато звучащим. Правда, в середине «Взлётной полосы» есть несколько кадров обычного кино, но поскольку героиня в этой сцене сначала спит, а затем нехотя просыпается, то она сама остаётся малоподвижной.

Фильм с его минималистской чёрно-белой эстетикой оказывается довольно мрачным. Руины Парижа… подземные катакомбы с низкими потолками, где врачи с простоватыми лицами проводят свои сводящие с ума эксперименты… шприцы в венах… безумцы с расширенными глазами… И, наконец, по контрасту, картины счастливого прошлого и мудрого будущего. Финал рассказывать не буду: вдруг вам доведётся посмотреть это кино, а концовка там задумана как неожиданная.

Говорят, что «Взлётная полоса» была главным источником вдохновения для некоторых работ Люка Бессона и для Терри Гильяма при создании «Двенадцати обезьян».

Остаётся добавить, что за кадром звучит музыка русского композитора Петра Гончарова «Кресту твоему».

 

 

Поделиться в соцсетях

guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments