Октябрь-93 и журналистская этика

 Как нужно было называть Бориса Николаевича и Александра Владимировича с 22 сентября 1993 года?

19:48. 3 октября, 2013  
  
10

По просьбе некоторых хороших людей я сейчас настраиваю себя на некоторую видеозапись, в которой следует что-нибудь сказать о журналистской этике вообще и применимости её в современной России и Республике Коми в частности. Мысли подбираются с трудом (о чём я честно предупреждаю хороших людей), зато с приближением роковой сдвоенной даты 3-4 октября вокруг всё чаще и чаще говорят о ней, и я, для которого события 20-летней давности до сих пор перед глазами как живые, естественно, не могу об этих событиях не вспоминать. И вдруг, вспоминая, я понял, что кое-что вполне могу сказать и о журналистской этике. В преломлении тех дней.

 

Чтобы подойти к ключевой грани того, о чём я хочу сказать, стоит расставить точки над «ö». Моё понимание произошедшего в сентябре-октябре 1993-го таково:

  1. в марте 1989 года в СССР прошли первые после 1917 года более-менее настоящие, свободные, конкурентные выборы в парламент – Съезд народных депутатов. «Более-менее» – только потому, что КПСС, решением своего ЦК одобрившая инициативу о созыве съезда, зарезервировала за собой и подконтрольными себе общественными организациями треть из 2250 мест (как показала практика выборов, не все эти организации оказались и подконтрольными). Съезд взорвал общественную атмосферу в Союзе, но всё-таки в большинстве своём оставался подконтрольным высшему советскому руководству.
  2. через год в союзных республиках прошли уже совсем настоящие конкурентные выборы, без особых квот местных компартий, а в РСФСР собственной компартии и вовсе не было. Все 1068 народных депутатов были избраны только по одномандатным округам в честной борьбе. Которой ни до, ни после 1990 года уже не будет.
  3. согласно действовавшей в 1990 году Конституции РСФСР, её Съезд народных депутатов являлся высшим органом власти в стране, наделённым правом менять и эту самую конституцию – двумя третями списочного состава голосов.
  4. 17 марта 1991 года большинство избирателей РСФСР проголосовало на референдуме за введение в республике поста президента, в апреле были приняты законы о его полномочиях и выборах. Изменения в Конституцию, внесённые в мае в связи со всем этим, не изменили характера власти Съезда: высшим органом власти в республике был по-прежнему именно он, Президент становился только ВЫСШИМ ДОЛЖНОСТНЫМ ЛИЦОМ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ РСФСР.
  5. в июне президентом РСФСР был избран Б.Н.Ельцин, вице-президентом (заместителем президента) – А.В.Руцкой.

 

Далее я сознательно пропущу Август 1991-го в его глобальном смысле, но расскажу небольшой, но важный, в контексте собственной заявки, эпизод из журналистской жизни тех дней.

Ну, на всякий случай, кому-то для освежения памяти, а кому-то, помоложе, для ощущения иных реалий: в 1991 году интернета ещё не было. Мало того: не было даже факса! J Были только (беру оперативные носители) газеты, радио и телевидение.

Газета «Молодежь Севера» именно с 1991 года начала выходить как еженедельник. Выпускалась она по субботам.

Как все помнят, 19 августа пришлось на понедельник. Всю первую половину дня в редакции царили недоумение и растерянность, а самое главное – досада, что приходится ждать до пятницы (дня сдачи номера в типографию), когда события явно происходят быстрее, а руки чешутся их освещать. По радио и телевизору передавали только указы и распоряжения ГКЧП и сакраментальное «Лебединое озеро».

Но уже часов в 13 нам начали поступать сведения, что Ельцин не только не арестован, но выступил на площади перед Домом Советов и открыто назвал случившееся «государственным переворотом». Мы уже начали связываться с Москвой по телефону и записывать дословно ельцинское заявление, а наконец сгодились и радиоприёмники, которые к тому времени уже, наверное, год как перестали глушить. Мы на всякий случай записывали и сводки радио «Свобода».

Наконец, в свой кабинет нас позвал ответственный секретарь Евгений Хлыбов и заявил:

– Чтобы не ждать пятницы, делаем оперативные выпуски всех новостей из всех неофициальных источников и комментарии. Печатать будем на ротапринте, мы обо всём договорились.

Словно отдушина отверзлась! Мы, собственно, только и ждали какого-либо подобного сигнала и моментально включились в работу.

Когда в 17 часов колонна демонстрантов пошла по Коммунистической в сторону тогда ещё Юбилейной площади, в толпе уже мелькали наши выпуски с гордым оттиском «МС» на обложке (ну, обложка, конечно, была такой же обычной серой страничкой, только первой). А на площади информацию из наших выпусков уже зачитывали ораторы…

 

Итак, август прошёл и наступил сентябрь. 5 сентября открылся Съезд народных депутатов СССР, который, как ожидалось, расставит наконец всё по своим местам – всё ж таки высший орган власти в стране. На трибуну вышел М.С.Горбачёв и предложил съезду… самораспуститься. И съезд – съезд, некогда заставлявший людей бросать работу и, не исключено, сердечные свидания, чтобы слушать речи его депутатов! – безропотно подчинился такому вопиющему предложению. И самораспустился. Выглядело это исключительно позорно.

 

Сознательно пройду я и мимо Беловежских соглашений, хотя, конечно, память моя так же заставляет сжимать зубы и слегка играть желваками. Тут главное-то другое. Прекратил существование СССР. Но Российская Федерация осталась, причём осталась: а) с той же самой Конституцией, по которой были избраны и народные депутаты, и президент; б) с теми же самыми депутатами и президентом. Легитимность их существования и нормотворческой деятельности в декабре 1991 года не только никем не оспаривалась – именно они и были победителями и главными творцами дальнейшей государственной жизни.

Далее события идут таким образом:

  1. ещё в октябре 1991-го народные депутаты РСФСР избирают председателем Верховного Совета республики Р.И.Хасбулатова, а Ельцина наделяют дополнительными (по сравнению с предусмотренными Конституцией), хотя и временными – всего на год – полномочиями. Мотив: предстоят непростые экономические реформы, которые лучше оформлять более оперативными, чем законы, документами – указами и распоряжениями президента. «Если за год экономическое положение не улучшится, лягу на рельсы», – это с того самого съезда.
  2. полномочия используются для действительно радикальных реформ: отпуска цен, свободы торговли, полного отказа от господдержки предприятий, совершенно иной кредитно-денежной политики, а главное – приватизации государственной и муниципальной собственности. В быту это выглядит так: умножение цен в разы с переписыванием ценника чуть ли не еженедельно; челночничество, в которое вынуждены пуститься кандидаты и доктора наук; задержка зарплаты сначала на месяц, потом на два, потом на полгода, а потом и закрытие предприятия; спирт «рояль» и ликёр «амаретто», хлещущие водопадами; наконец, малиновые пиджаки, «мерины» и пули бандитов.
  3. настроение народа не может не транслироваться депутатам (собственно, для того их как бы и выбирают). В декабре 1992 года Съезд оценивает работу правительства Е.Т.Гайдара как неудовлетворительную и не утверждает предложение Ельцина утвердить того премьер-министром. А когда Ельцин с налившимися кровью (я исхожу из того, что только кровью) глазами, уходя, призывает своих сторонников за собой, вдруг выясняется, что он – в меньшинстве! Да в таком меньшинстве, которое не позволяет сорвать Съезд.

 

И вот с этого момента следует уже вспоминать более детально – именно в контексте того, о чём я говорил в самом начале. И во времена союзного Съезда, и во времена российского их заседания транслировались в прямом эфире государственных телеканалов. 10 декабря, в день, когда Ельцин предпринял попытку сорвать съезд, в момент, когда он с Гайдаром, А.Б.Чубайсом и некоторыми депутатами уходил из зала заседаний, трансляция была внезапно прервана. И тут же возобновлена, но – из Грановитой палаты, куда со своими сторонниками удалился Ельцин и откуда он начал обращаться к народу с просьбой поддержать его.

Повторяю: интернета ещё не было. Наиболее оперативная информация шла по радио и телевидению. Тогда эта попытка провалилась: съезд проголосовал за возобновление трансляции, и власти его на подобное возобновление тогда ещё хватило. Но – только прямой ТВ-трансляции. Их останется ещё ровно две, и обе придутся на март 1993-го, когда с интервалом в две недели пройдут VIII и IX (внеочередной) съезды. С этого момента практически весь остальной теле- и радиоэфир, а также большое количество контролируемых администрацией Президента газет будут забиты выполнением главной задачи: внушить слушателям, зрителям и читателям, что народные депутаты мало того, что «консервативны, реакционны, коммунисты и враги реформ» – они ещё и нелегитимны. «Они избирались в стране, которой больше не существует, в совершенно других политических условиях», – это повторялось в эфире изо дня в день. С изящным умолчанием, что ровно в таких же политических условиях, только на год позже, избирался и Президент.

Да, ещё считаю важным вот на что обратить внимание. Привязанность человеческая – вещь непостоянная. То, что казалось чудом ещё года три назад, – возможность невозбранно слушать и смотреть в прямом эфире слова и мысли, за которые ещё лет десять назад могли посадить, неизбежно приелось. Более того: от созерцания дискуссий крайне высокого накала (а иных в 93-м просто не было) случается и банальная усталость. На этом фоне правитель, единолично, а не в ходе длительной дискуссии, принимающий решения, объективно кажется человеком более дельным, нежели разглагольствующие парламентарии. То есть пиарщики Ельцина получали и такой, пусть и популистский, козырь, как: «Они только языком чешут, а он – работает».

Все эти приёмы были пущены в ход. Пущены – на фоне апрельского референдума, на котором пиар-команда Президента фактически первый раз применила приём нейролингвистического программирования – знаменитая агитация «да-да-нет-да» (да, доверяем Ельцину – да, доверяем его экономической политике – нет, не хотим досрочных выборов президента – да, хотим досрочных выборов парламента). Первые два вопроса имели консультативный (хотя, конечно, важный психологически) характер, а два вторых – нормативный. То есть решения по последним двум вопросам должны были приниматься большинством ОТ ВСЕХ ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫХ избирателей.

Чего не случилось. Избиратели высказались против каких бы то ни было досрочных выборов. А ещё раньше IX съезд принял поправку в Конституцию, согласно которой Президент не имеет права издавать нормативные акты, посягающие на основы государственности, в том числе на полномочия Съезда народных депутатов, В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ ЕГО ПОЛНОМОЧИЯ ПРЕКРАЩАЮТСЯ НЕМЕДЛЕННО.

Ну а далее мы наконец подходим к тому главному, ради чего я всё и затеял.

Итак, 21 сентября Президент РФ подписывает указ «О поэтапной конституционной реформе», в котором объявляет о прекращении существования Съезда народных депутатов. В ночь с 21 на 22 сентября Конституционный суд РФ признаёт указ не соответствующим Конституции. Полномочия Б.Н.Ельцина как Президента России прекращены. Верховный Совет на заседании 22 сентября принимает присягу Руцкого в качестве исполняющего обязанности Президента Российской Федерации.

Исходные формальные позиции даны. Теперь, перенёсшись в сентябрь 1993-го в качестве журналиста, быстренько оглядываемся и понимаем: формальность резко контрастирует с реальностью. Лишившийся, согласно вердикту Конституционного суда и Верховного Совета, президентских полномочий Ельцин продолжает сидеть в Кремле, между тем как вроде бы исполняющий его прежние обязанности Руцкой находится в Доме Советов, мало того что ни фига эти обязанности не исполняющий (ну разве что произносящий заявления от имени и.о.президента), так ещё и оцепленный вместе с депутатами колючей проволокой, милицией, без телефонной связи, электричества и воды.

Вопрос: КАК В СВОИХ ЗАМЕТКАХ И РЕПОРТАЖАХ СЛЕДУЕТ НАЗЫВАТЬ ЕЛЬЦИНА И РУЦКОГО?

Честный ответ на этот вопрос – это уже не просто про журналистскую этику. Если на секунду вообразить, что в Останкино, на Шаболовке и в главных тогдашних газетах сидели бы настоящие редактора и журналисты, то вот что бы они написали:

«Вице-президент Александр Руцкой вступил в исполнение обязанностей Президента России. Однако, приняв присягу на заседании Верховного Совета и выступив на нём с речью, он не смог покинуть здания парламента: ночью оно было окружено спиралью Бруно, вокруг него расставлены многочисленные милицейские посты, препятствующие доступу к Дому Советов. В самом здании отключена телефонная связь, электричество и водоснабжение. Есть веские основания предполагать, что это сделано по указанию бывшего президента Бориса Ельцина.

Как сообщают наши корреспонденты, экс-президент продолжает находиться в Кремле и не признаёт ни постановления Конституционного суда, ни решения Верховного Совета о прекращении своих полномочий, ни факта исполнения его обязанностей Александром Руцким. По нашим данным, территория вокруг Кремля также оцеплена усиленными нарядами милиции. Судя по всему, министр внутренних дел, несмотря на последние решения парламента, пока продолжает признавать Ельцина в качестве президента…»

 

Указ застал меня в Санкт-Петербурге, куда я прибыл было в отпуск. Отпуск оказался напрочь отравлен. Я не мог просто так развлекаться, понимая, что делается в Москве. Я помогал своим коллегам из петербургского бюро «Интерфакса», бегая на вспыхивавшие то тут, то там митинги. Передо мной стоял ровно тот же журналистский вопрос: как титуловать основных участников противостояния? Слава Богу, жанр информагентств позволял изящно уклоняться от такого титулования. Я писал просто: «прошёл митинг в поддержку Верховного Совета, выступили такой-то и такой-то», а поскольку на звания «такого-то» и «такого-то» ни Ельцин, ни кто иной не посягал, я спокойно обходился чем-нибудь типа «известного петербургского артиста» или «депутата Петросовета».

Но что это меняло в общей информационной картине, которая складывалась главным образом из телевизора? В нём, естественно, безраздельно царили Ельцин (именуемый, разумеется, «президентом»), тогдашний «Геббельс» М.Н.Полторанин, Г.Э.Бурбулис, Ю.М.Лужков и другие соратники бывшего президента. О Верховном Совете в лучшем случае презрительно говорилось как об «окопавшихся в Белом доме бывших депутатах», а худшее начало появляться где-то через неделю, когда всё чаще и чаще, сильнее и сильнее в общественное сознание начали вбивать тезис об «огромном арсенале оружия, которое скапливается в Верховном Совете».

Мне – как и всякому профессиональному журналисту – было очевидно, что Верховный Совет находится не только в физической, но и гораздо более страшной информационной блокаде. Её необходимо было прорывать, и, возвратившись из отпуска в Сыктывкар, я попытался действовать.

Действия, правда, получились очень похожими на августовские 1991-го. Я приехал из Петербурга вечером 1 октября, это была пятница. «Молодёжка» к тому времени как раз на пятничный выпуск и перешла, но, глянув в свежий выпуск, я изрядно помрачнел. Поняв, что, в отличие от августа, сейчас мы с Хлыбовым смотрим на происходящее по-разному.

Тем не менее – августовскую память у меня ещё не отшибло. Позвонив друзьям – коллегам из газеты «Эскöм – Вера», заручившись их моральной и частично профессиональной поддержкой и прибыв в редакцию «Молодёжки», я принялся за дело. Благо доступ к факсу у меня имелся. Факс и станет тем главным каналом, по которому я буду получать информацию.

Сейчас даже сложно вспомнить, сколько в конечном итоге я заплатил за удовольствие разговаривать с Москвой, главным образом с Краснопресненским райсоветом, где располагались народные депутаты РФ, которых не пускали в Белый дом, и где действовал штаб для связи с ним. Удалось даже поговорить с председателем райсовета Александром Красновым – одним из самых последовательных политических защитников Верховного Совета, которого, кстати, на следующий же день после нашего разговора Руцкой назначит и.о. мэра Москвы.

Ко мне ползли кривые, пропадающие, растягивающиеся строчки постановлений Верховного Совета и указов и.о. президента (о которых залпом молчала практически вся пресса, не говоря уже о радио и телевидении), и я спешно, но стараясь всё же максимально аккуратно, перепечатывал их на пишущей машинке (ксероксов тоже не было, да и то, что я получал, отксеривать было практически невозможно). Рядом со мной стоял мой верный приёмник, настроенный на «Свободу», и с той поры я, несмотря на всё знание об источниках её финансирования и редакционной политике, проникся стойким уважением к этой радиостанции. Вот где действительно складывалась полная картина происходящего, вот откуда я жадно стенографировал все новости, быстро расшифровывая их. Так – из Краснопресненского райсовета и «Свободы» – я узнал, что в Москве идут настоящие сражения между демонстрантами и ОМОНом, что есть уже раненые и даже погибшие. Но и – что в Даниловом монастыре при посредничестве патриарха идут крайне напряжённые переговоры между конфликтующими сторонами. То есть, конечно, по ТВ о них тоже говорили, но давали слово, естественно, только представителям Ельцина.

Выпуск постепенно наполнялся, и оставался важный вопрос: как донести его до народа? Мне сообщили, что на следующий день, воскресенье, 3 октября, на Стефановской (уже Стефановской) площади КПРФ и близкие ей партии собирают митинг в поддержку Верховного Совета. Так я, антикоммунист, впервые в жизни пошёл на митинг, организуемый коммунистами, в смысле – не только как журналист, но и как носитель идей для озвучивания.

Собственно, это была даже уже не идея, а как бы свершившийся факт.

– Понимаю, каково отношение большинства собравшихся здесь к журналистам, – начал я, весьма волнуясь. У меня вообще-то был опыт выступления перед митинговой массой, но он случился за 2,5 года до того, в совершенно иных обстоятельствах и носил несколько сатирический характер, о чём я как-нибудь, возможно, напишу отдельный пост. Здесь же всё было очень серьёзно. – Когда по телевидению вы видите либо совсем уже враньё, либо искажённую и тенденциозную информацию, какого же ещё отношения к нашему брату ждать? – говорил я, краем глаза отмечая вытянувшиеся от несказанного изумления лица некоторых коллег, как раз телевизионщиков.

И провозгласил:

– Знайте же: не все журналисты продались ельцинским властям! Позвольте объявить, что сегодня группой журналистов нашего города создана и приступила к работе Сыктывкарская служба свободной информации. Мы, насколько у нас хватит сил и средств, будем издавать выпуски тех новостей, которые вы не увидите по телевизору. Мы заявляем, что будем приходить сюда каждый день, примерно в это же время, и приглашаем тех, кому будет интересна наша информация, – и зачитал некоторые собранные к тому времени новости.

Они были встречены аплодисментами, а одна из упомянутых коллег подошла ко мне и с нескрываемым сарказмом в голосе произнесла:

– Н-да, Валера, я и не знала, что ты тоже этот… красный.

– Эх, Оля, Оля, – с укоризной посмотрел я на неё. – Причём здесь «красный»?..

Мне было некогда тратить время на объяснение своей позиции, потому что тут же на площади предстояло решать вопрос с размножением того выпуска, о котором я объявил. В руках у меня было только три экземпляра, напечатанных под копирку. Решение нашлось, кое-кто из Сыктывкарского горкома КПРФ согласился мне помочь…

 

События развивались, однако, гораздо быстрее. Придя с митинга обратно в редакцию, я узнал, что демонстранты прорвали оцепление у Белого дома. Придя к друзьям для обсуждения дальнейших действий – что на сторону Верховного Совета перешла чуть ли не целая дивизия внутренних войск, а к Останкино направилась большая делегация для требования прямого эфира.

Дальнейшие события худо-бедно описаны в источниках, но для завершения рассказа мне бы хотелось дать ещё одну картину тех лет и тех нравов.

Нравы были таковы, что можно было позвонить на республиканское радио и попросить слова в студии для прямого эфира. Звоня утром в понедельник, 4 октября, я так и представился: «Сыктывкарская служба свободной информации, такой-то и такой-то». Конечно, редактор, которой я позвонил, – Т.Б.Горелик – меня отлично знала, но зацените сам факт: звонит рядовой корреспондент «Молодёжки» и чуть ли не требует прямого эфира. И – получает его!

Мы пришли туда вместе с Н.А.Мирошниченко и И.В.Ивановым, там, помимо Тамары Борисовны, нас ждали В.П.Шахов и Л.В.Завьялова – долженствовавшие представлять, так сказать, сторонников Ельцина. Конечно, на фоне танков, горящего Белого дома и уже обнародованного указа о запрете выхода ряда газет, включая «Комсомолку» (!), оставаться совсем уж упёртым ельцинистом было крайне трудно, и, оба они, собственно, старались избегать безудержной апологетики ЕБН, ограничиваясь общедемократическими фразами. Но всё же когда я получил своё первое слово и произнёс его, Людмила Васильевна вздрогнула, и лицо её изрядно перекосилось.

– Я хотел бы попросить прощения у наших радиослушателей, – начал я. – Прощения за то, что в своё время активно поддерживал, затем безучастно наблюдал за восхождением и, наконец, за то, что в последние годы слишком слабо сопротивлялся воцарению в нашей стране военного диктатора – Ельцина.

…И вот прошло 20 лет. Вопреки моим щедро раздаваемым юношески-романтическим эпитетам никто меня за такие слова не посадил и даже не выгнал с работы (хотя я и был готов к визиту из Федеральной службы контрразведки, и здорово ссорился с Хлыбовым, некоторыми другими своими коллегами и даже пару раз писал заявление по собственному). Утекло очень много воды, произошло очень много событий, встреч, всё изменилось, порой до неузнаваемости.

Но почему-то те ротапринтные листочки 91-го и 93-го и тот радиоэфир до сих пор остаются в моей памяти едва ли не лучшими всплесками профессиональной биографии. «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые…» Такие минуты позволяют кое-что узнать. Прежде всего – о себе.

 

Оригинал

Поделиться в соцсетях

guest
10 Комментарий
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
Шахов
Шахов
03.10.2013 22:07

Экий ты путаник, Валера… Ну, тебе простительно… Только врать про “перекошенное лицо” как-то не “к лицу”. На следующий день был прямой теле-эфир. Там я сидел рядом с твоим редактором. А вел эфир Анатолий Родов. И сказал то, что и сейчас могу повторить: “Руки Ельцина в крови…” И ничего мне за… Читать далее »

Шахов
Шахов
03.10.2013 22:07

Экий ты путаник, Валера… Ну, тебе простительно… Только врать про “перекошенное лицо” как-то не “к лицу”. На следующий день был прямой теле-эфир. Там я сидел рядом с твоим редактором. А вел эфир Анатолий Родов. И сказал то, что и сейчас могу повторить: “Руки Ельцина в крови…” И ничего мне за… Читать далее »

Шахов
Шахов
03.10.2013 22:07

Экий ты путаник, Валера… Ну, тебе простительно… Только врать про “перекошенное лицо” как-то не “к лицу”. На следующий день был прямой теле-эфир. Там я сидел рядом с твоим редактором. А вел эфир Анатолий Родов. И сказал то, что и сейчас могу повторить: “Руки Ельцина в крови…” И ничего мне за… Читать далее »

Сломанный торшер
Сломанный торшер
04.10.2013 20:48

Очень хороший материал, жаль, что комментаторская публика скатилась до обсуждения уровня “пжив, всех убить”.

Да этожпрям поэма
Да этожпрям поэма
04.10.2013 21:04

Поэма о пионере-герое Валерии, который под пулями царских жандармов нес ррреволюционные листовки ррреволюционным рабочим завода “Бей балду”

не, не поэма
не, не поэма
05.10.2013 16:23

автору нуууу очень хотелось высказаться, а получилось уныло, нудно и путано, главное – ммммного, гонорар же. впрочем, как всегда. и личный вклад в мировую историю отразил, куда без этого. вот только забыл уточнить, что заявление “по собственному” писал потому что выкладывал содержание редакционных планерок в своем жж и не уставал… Читать далее »

a.d.
a.d.
05.10.2013 19:14

не, не поэма: какой еще жж в 93-ем???

а кто говорит,
а кто говорит,
05.10.2013 21:50

что жж был в 93-ем??? в последних абзацах своего эпического повествования автор навзрыд пишет о своей последующей нелегкой судьбе. вот тогда, а не в 93-ем, это действительно было – писал в жж, жолтый дом просто офигевал, хлыбов – просто гуманист. а у автора пожизненный синдром нонконформизма, но при этом он… Читать далее »

Владимир Пыстин. Сыктывкар
Владимир Пыстин. Сыктывкар
08.10.2013 23:42

Валера, про Виталия Шахова, ты что- то наверно напутал. Когда случилось кровопролитие , то сразу же принес в Редакцию ” Вечернего Сыктывкара” обращение Общественного Комитета по жосрочным выборам органов власти с осуждением расстрела парламента В других редакциях отказали, а главный редактор Виталий фшахов опубликовл обращение. Виталий умный и совестливый человек.… Читать далее »

Владимир Пыстин. Сыктывкар
Владимир Пыстин. Сыктывкар
08.10.2013 23:45

А так в целом, Валера, все остальное, что ты написал, верно и правильно. Ты поступил как человек. И достоин уважения.