Снежок и легкий морозец сопровождают нас с фотографом, пока мы добираемся до пункта назначения. Место действия: гаражи за железнодорожным переездом (неподалеку от улицы Карьерной). Время – девять утра. На вытоптанной площадке за строениями – «картина маслом»: костерок, какие-то пакеты с одеждой, кастрюли и сковородки прямо на снегу, явно с остатками снеди. А где же хозяева всех этих сокровищ?

Фото Андрея Шопши

Неподалеку от площадки – металлическое строение, явно брошенный хозяевами гараж. Фотограф смело рвется к открытой двери гаража (я боязливо за ним). Из-за своей смелости коллега едва не очутился на больничной койке. Здоровущая псина выскакивает из гаража и прямиком к нему. Хорошо, что наш фотограф носит с собой газовый баллончик. Получив газовый заряд, собака, скуля, возвращается к хозяевам. А вот и они сами. С черными лицами и в серо-черной одежде, мужчина и женщина. Поначалу колоритная парочка общаться с нами не хочет — только деньги в обмен на интервью «развязывает» им языки. Узнаем, что наших собеседников зовут Наталья и Сергей. На улице — уже десять лет. Во время разговора мужчина охотно дает себя сфотографировать, а вот Наталья лицо от камеры прячет – видимо, проявляется женская стыдливость.

Спрашиваем у Сергея: «Кризис как-нибудь повлиял на вашу жизнь?» «Не-е-ет! Какой кризис? Наташка, вон, пельмени и колбасу есть не хочет. Надоели ей. Вы не представляете, что люди иногда выкидывают! Бывает, деликатесы находим, консервы всякие, они, может, только чуть подпорченные. Со сладким у нас проблем тоже нет - сами видите, вон банка варенья стоит». И то верно: место проживания парочки – вполне «хлебное». С одной стороны – улица Журавского со своими коттеджами, зажиточные обитатели которых даже черную икру способны выкинуть. С другой стороны - железнодорожный вокзал с рынком, и, соответственно, массой продуктовых отходов.

День Натальи и Сергея проходит как по расписанию. В пять-шесть часов утра они встают и идут рыться в мусорных контейнерах. Потом, как и многие работяги, идут «домой» на обед. Прямо на костре варят похлебку из того, что удается добыть: мясо, овощи, крупы. Воду берут либо на колонке, либо просто снег топят. Обедают, а после десяти часов утра вновь идут «на работу» - уже на вокзал. Где-то помогут торговцам ящики поднести, где-то просто подберут с земли деньги. Иногда попросят у сердобольных граждан деньги «на хлебушек». К вечеру набирается сумма - 50-100 рублей на человека, если повезет. Там же, на рынке, покупают хлеб – его граждане редко выкидывают. На рынке же «затариваются» алкоголем. Точнее - «Троей». Два-три пузырька на брата. Эту отраву по-прежнему продают, несмотря ни на какие запреты.

«С одеждой и едой все понятно, а чем лечитесь-то? – интересуюсь. – Только ведь эпидемия была?» – «Чем-чем? Тем, что пьем!» – отвечает Наталья. «И никто из ваших не заболел? Да еще в такие холода?» – продолжаю расспрос. «Кашляем мы вот только. Это, можно сказать, «профессиональная» болезнь у нас – бронхит. Что касается морозов, то этой зимой у нас женщина, Татьяна, замерзла. Мы сначала думали: может, напилась и спит? Потрогали, а она твердая уже. Потом к нам милиция приезжала, все спрашивала, кто да что...»

Сотрудники правоохранительных органов бомжей, кстати, с насиженного места не гоняют. Лишь бы глаза не мозолили в магазинах и в других общественных местах. Понимают, видимо, что деваться этим, и так выброшенным из жизни, людям некуда.

Вечером Наталья и Сергей устраивают «пир горой»: та же похлебка, сдобренная «Троей». Потом укрываются от вечерних холодов в гараже (кстати, две имеющиеся собаки в этом смысле очень выручают – служат грелками). «Запасаемся свечками. Газеты читаем перед сном, – рассказывает Наталья. – И то, и другое берем в контейнерах. Вы не представляете, совершенно свежие газеты бывают. Люди бросают. Так что и про пожар в ночном клубе, и про вертолет, который разбился, слышали...»

С баней посложнее: если Сергею можно сходить помыться в кризисный центр для мужчин, то Наталье приходится выкручиваться подсобными способами — на колонке, например, мыться.

Отмечаю стиль разговора моих собеседников: «Вы так грамотно говорите…» «А я ведь когда-то библиотекарем была! - признается Наталья, - потом кассиром работала. Поехала с гражданским супругом на Украину, вернулась обратно. Вначале жила в деревянном домике у родственницы, потом купила комнату в малосемейном общежитии. Последнюю продал сожитель, меня не спросил». Оказывается, Наталья скрывает лицо не просто так: она не хочет, чтобы взрослые дети ее узнали. Родственники подавали на нее в розыск, милиция нашла ее, но женщина не захотела возвращаться к родным. Почему — говорить не стала.

Во время нашего разговора Сергей все время что-то делал: то дрова в костер подкидывал, то снег в кастрюле топил. Хозяйственный мужик! «Почему на работу не устроитесь? Раз такой «рукастый»...» - «Да кто меня возьмет? Хоть я и кочегар, и тракторист, и штукатур-плотник. Возраст – 50 лет, кому я нужен?» На улице Сергей оказался по вполне традиционной причине – отсиживал свой срок на зоне, родственники продали квартиру, а его выставили на улицу. Еще раньше от него ушла жена.

«Хотели бы вернуться к нормальной жизни?» – задаю вопрос, давно вертевшийся на языке. Наталья молчит, Сергей отвечает за двоих: «Конечно, хотим. Только не знаю, как это сделать, у нас обоих нет документов. Может, в следующем году что-то изменится в нашей жизни. А пока думаем о Новом годе. Где справлять: здесь или на теплотрассе (двое наших уже туда ушли). Ёлку, наверное, принесу из леса. Найдем, чем украсить. Будет весело – обычно у нашего костра человек двадцать собирается. Можем даже спеть. Хотите – приходите…»